– Прости меня, пожалуйста, – раздался тонкий жалобный голосок Холли и Харон на мгновение оторвал перо от бумаги. – Пощади. Я буду лучшей женой. Хочешь, я подстрою смерть Элиаса и ты сможешь забрать Амели и сына?
Харон рассмеялся.
– Что ты несешь? В своем хоть уме? – и продолжил выводить буквы в тексте соглашения.
– Я готова жить вместе с ней, все стерплю. Буду охранять ваши покои. Только не бросай меня. Умоляю. Я без тебя умру.
– Ты не нужна мне! – поставил он точку в тексте и развернул бумагу лицом к жене. Вручил ей острое перо и пододвинул чернильницу. – Подписывай и убирайся навсегда из моей жизни! – эти жестокие слова заставили ее вздрогнуть и потерять всякую надежду на будущее.
– Прошу, не убивай меня, – крепко сжала она в руке перо. – Я избавлюсь от ребенка. Никто не узнает. Обещаю.
– Подписывай! – закричал Харон, теряя терпение.
Слезы сорвались с густых ресниц Холли и прокатилась по щекам. Она пристально смотрела в глаза любимого мужа и шептала, как молитву:
– Пожалуйста, пожалуйста…
– Подписывай! Я сказал! Живо! – взорвался он гневом и встал с места, нависая горой над столом.
– Я люблю тебя, – сорвалось с дрожащих губ.
Размахнувшись, Холли изо всех сил вогнала себе в живот острое перо и вскрикнула. От ужаса и шока Харон застыл, наблюдая за тем, как ткань ее платья окрашивается кровью. Свет померк в глазах девушки, но она нашла в себе силы ударить себя снова.
Харон подскочил к жене, вырвал у нее перо и подхватил Холли на руки.
– Сюда! Быстро! – закричал во весь голос и в кабинет ворвалась стража.
Мы с Элиасом еще долго не выходили из покоев. Любуясь кольцом на своем пальце, я с открытой душой рассказывала дракону о прошлом. Начала с того рокового дня, когда лишилась возможности ходить и закончила на том, как чудом убежала с ребенком из поместья Кроу. Ничего не стала скрывать. Начинать совместную жизнь со лжи не собиралась. Но Элиаса не смутило признание Харона, что это он специально отправил адмирала в Роунт, чтобы избавиться от соперника. Он смотрел на меня обожаемым взглядом, держал за руку и улыбался. А в конце пообещал, что все решит и мне сейчас лучше думать только о свадьбе.
Когда мы с женихом вышли из комнаты и отправились в общий зал, чтобы сообщить родным приятную новость, они уже были к этому готовы. Даже мой малыш порадовался предстоящему торжеству. А потом Элиас пообещал, что на днях подарит Грейсону кораблик, чем окончательно покорил сорванца. На подготовку к свадьбе адмирал нам выделил всего два дня! Возмущению Сельвии не было предела! Но моя бабуля быстро потушила пыл матери жениха, она прекрасно понимала, что с браком затягивать нельзя. Признаться, я готова была выйти замуж прямо в тот же день без торжеств, но не подобает так у драконов.
В первую очередь Сельвия побежала рассылать приглашения гостям, а Алетта поехала за модисткой. Элиас помчался в столицу договариваться с организатором торжеств, а мы с сынишкой остались в поместье и вышли в сад на прогулку с позволения адмирала.
– Мам, а кого мне папой надо называть? – спросил Грей, когда мы присели на лавочку.
Было бы самообманом признаться, что я совсем не думаю о бывшем муже. Харон всегда занимал мои мысли, а в последние дни не выходил из них ни на секунду. Страх это, любопытство или нечто большее, не разобраться. Но я хорошо понимала, что имея ребенка от красного дракона, обречена буду до конца своих дней терпеть его присутствие в жизни сына. Будет ли это холодная война или шаткий мир – неизвестно.
– Это только тебе решать, милый, – посмотрела на сынишку со всей серьезностью. В глубине души я знала, что возникнет такая дилемма, если я выйду замуж за другого.
– Элиас лучше папы, да? – снова поставил он меня в тупик своей детской непосредственностью.
Не нашлось ответа, я лишь плечами пожала.
– Ты же его выбрала, значит, он лучше, – сделал свой вывод мой сынок и с ним сложно поспорить.
– Если захочешь видеться с родным папой, я против не буду, – потрепала с улыбкой его за пухлую щечку.
– Не хочу! – заявил он, гневно всплеснув ручонками. – Пусть прощения у тебя попросит! Чтобы я видел! – в который раз поразил меня Грейсон!
Крепко обняла своего маленького защитника и испытала трогательное чувство глубочайшей нежности.
– Родной мой, как же я тебя люблю, – шепнула на ушко.
– А я тебя еще больше, – заулыбался он и сжал мою шею так крепко, что стало тяжело дышать.
Пока мы миловались с Гресоном на лавочке, к нам подбежала прислужница.
– Госпожа Лиора, прибыла модистка. Ждет вас для снятия мерок, – склонилась она в поклоне.
– Ну что, идем мне платье свадебное шить? – кивнула я в сторону дома и Грей бодро подскочил с места.