Мертвый Глаз вскрикнул не сразу – потребовались доли секунды, чтобы боль достигла его мозга, еще доли секунды на то, чтобы мозг среагировал и послал ответный импульс по нервам. Одним словом, когда наконец раздался рев, Уитли уже успела вспрыгнуть со стула на стол и изо всех сил опустила на голову лорда-акулы тяжелую тарелку, которую держала в руке. Тарелка словно взорвалась, нашпиговала, как шрапнелью, острыми осколками лицо и лысину капитана.
Голова Мертвого Глаза отдернулась назад, удар был такой силы, что едва не опрокинул капитана на спину вместе с его стулом. Лорд-акула стремительно трансформировался, но все еще оставался на месте – его удерживала приколотая вилкой к столу рука.
Не теряя время, Уитли рванулась к свисающей с потолка лампе, зная, что вот-вот разъяренный командир «Адского пса» придет в себя и бросится в атаку. Тем временем Мертвый Глаз заканчивал трансформацию – его челюсть треснула и рот превратился в усыпанную чудовищными зубами пасть. Черепные кости Мертвого Глаза перекатывались, распухали, туго натягивали стремительно темнеющую жесткую кожу. Еще немного, и слепилась чудовищная голова ужасной акулы, рыбы-молота. Осколки фарфоровой тарелки один за другим вылетали из становившейся твердой, как сталь, плоти монстра, свистели во все стороны, словно пущенные из арбалета дротики. Жуткие немигающие глаза появились на концах Т-образной головы, уставились на продолжавшую стоять на столе Уитли.
Но девушка из Брекенхольма была начеку и твердо знала, что ей делать дальше. Она сняла с крюка тяжелую горящую лампу и огрела ею по голове Мертвого Глаза. Ламповое стекло треснуло, горящее масло растеклось по всему телу лорда-акулы, охватило его пламенем с головы до ног. Уитли подхватила лежащий на столе ключ, кувырком скатилась со стола на пол и побежала к двери, путаясь в тяжелых юбках. В комнате за ее спиной все сильнее разгоралось пламя. Уитли вставила ключ в замочную скважину, налегла на него – ключ тяжело повернулся, механизм замка щелкнул, дверь открылась. Уитли обернулась, увидела, как охваченный оранжевым пламенем гигантский Мертвый Глаз медленно поднимается из-за стола. Широкие юбки с кринолином застряли в дверном проеме, лорд-акула уже перевернул стол и ринулся к двери, не обращая внимания на пожирающее его пламя. Уитли рванула на себе платье, выскочила из него и, оставив свой нелепый наряд свисать с косяка двери, в одной нижней рубашке ринулась в коридор, охваченная ужасом, слыша за своей спиной близкие, тяжелые шаги Мертвого Глаза.
– Чушь! Солдаты не могли просто исчезнуть! – завопил лорд Хэкет. Он вскочил с трона и наотмашь ударил стоявшего перед ним капитана по лицу тыльной стороной ладони. А рука у его светлости лорда-краба была тяжелая, капитану он врезал словно лопатой.
– Неужели такая проблема притащить сюда из лагеря рабочих какого-то мальчишку? Да еще однорукого? Скольких людей вы туда посылали, болван?
Потирая ушибленную щеку, капитан ответил своему начальнику:
– Это была третья группа, которую мы послали туда за последние двое суток, и никто из них не вернулся. Ни один. Прошу вас, милорд, поверьте мне: лагерь рабочих перестал быть безопасным местом для гвардейцев Кракена.
Хэкет грозно двинулся на капитана, заставив того поспешно отступить назад и съежиться от страха. В тронном зале Каттерс Кип было пусто – никого, кроме нескольких дворцовых стражников в стальных «сквидах», – поэтому шаги лорда-краба гулким эхом отдавались от стен и потолка. Большая плешь на голове Хэкета блестела от пота, несколько оставшихся у него на голове жиденьких рыжих прядок прилипли к черепу.
– Что вы несете, капитан Флауэрс, что вы хнычете как младенец? – нервно хохотнул Хэкет. – Этот лагерь заполнен детьми, причем детьми, изнуренными работой и голодом, – об этом мы позаботились. Родителей у этой малолетней шантрапы нет, их матери отправлены в тюрьму, отцы – на виселицу. Они запуганы, забиты, они боятся нас как чумы. Объясните мне, ради Соши, как они могут представлять для нас опасность?
– Я говорю вам только то, что знаю, – ответил Флауэрс, нервно переминаясь с ноги на ногу перед разгневанным лордом-крабом. – С тех пор как позавчера исчез сержант Кэллоу, ушедший с тем мальчишкой-доносчиком, мы посылали еще две группы, которые должны были узнать, что там произошло. В первой группе было четыре человека, во второй – шесть. Не вернулся ни один из них. О другом, одноруком, мальчишке до сих пор ничего не известно, как и о солдатах, которых мы послали. Тринадцать человек как корова языком слизнула, милорд.
Слышавшие этот разговор охранники обмахнули себя большим пальцем, отгоняя злых духов, и этот жест не укрылся от внимания Хэкета.
– Эй вы, там, прекратить эти суеверия! Если кто-нибудь еще раз обмахнется, получит тридцать горячих! – Затем он снова обратился к капитану: – А тот щенок, который заманил туда сержанта Кэллоу и его людей, что с ним?
