– Яшин – любовник Вероники Ждан. А ейный муж – помощник Президента и приятель Анатолия Владимировича Барчука, который, между прочим, вице-премьер. Мы наконец выплыли на должный уровень. А то у нас получалось, что террориста международного класса выписывает то ли коррумпированный мент Усов, то ли мелкий авторитет Аким-Лёнчик.
– А меня Яшин и его окружение не интересуют, – сказал Орлов. – Я начальник главка уголовного розыска, где ты изволишь служить опером, и только. Нам нужен террорист, мы обязаны уберечь людей от взрыва, и только. Ясно, полковник?
Ни тон генерала, ни обращение к другу по званию не произвели на Гурова ни малейшего впечатления. Когда друзья-начальники ссорились, лицо Станислава Крячко приобретало глуповатое, отсутствующее выражение. Он называл это “принять позу Будды”.
– Станислав, что ты молчишь? – спросил Орлов.
– Думаю, – соврал Крячко, быстро перестроился, пояснил: – Провезти взрывчатку он, конечно, не мог. Интересно, через кого он ее получит? Или уже получил?
– Не дави на любимую мозоль, начнем спешить, наломаем дров, – сказал Гуров. – Ясно, взрывчатка придет из зоны военных действий. Скорее всего из Чечни. Ты в свое время задержал “Волгу”, которая “возила” Бориса Аляшина. В машине находился Артем, русский парнишка-“шестерка” и двое кавказцев, ты их допрашивал.
– Рзаев Назим Баба-оглы, азербайджанец, второго, молодого, не помню, надо бумаги поднять. Лев Иванович, это люди Усова. Он тогда был в стороне от всех этих дел. Да и черные из Москвы сразу улетели, я проверял.
– Кто улетел, тот может и вернуться. Усова двинули в Думу, значит, на нем двойная петля. Проверь, не обслуживает ли его та же “Волга” или тот же шофер. И не собирается ли Усов ехать на встречу со своими избирателями, если собирается ехать, то в какую сторону?
– Всех в одну кучу валишь, – сказал недовольно Орлов. – Ты великий фантазер. Лева.
– Они не могут к делу подключать все новых и новых людей, должны использовать уже знакомых и зависимых, – ответил Гуров. – А чем шире невод, тем больше шансов захватить рыбку. А вообще я устал и еду домой, а Станислав отправляется за женщинами, привозит их ко мне.
– Ты слишком часто используешь свою квартиру, – осуждающе сказал Орлов.
– Кто интересуется, давно мой адрес знает. А домашней обстановки на конспиративной квартире не создать, женщину не обманешь, она существо чуткое. А разговор предстоит долгий, утомительный.
Крячко представил, как Гуров будет вести доверительный разговор, часами толочь воду в ступе, переспрашивая об одном и том же, вздохнул.
– Может, мне не обязательно присутствовать? – спросил он. – Я бы пока депутатской “Волгой” занялся, узнал, кто на ней сейчас раскатывает.
– Возьми с собой двух толковых оперативников, привези женщин, там посмотрим. – Гуров отошел от окна, спросил: – Разрешите выполнять, господин генерал-лейтенант?
– Выполняйте и не забудьте, господин полковник, вечером доложить результаты, – в тон Гурову произнес Орлов, гадая, на что именно Лева обиделся.
Он встретил женщин и Станислава в халате, с заспанным недовольным лицом. Но и в таком непрезентабельном виде Гуров казался барином.
– Извините, я сейчас переоденусь. – Он помог Валентине и Вике раздеться. – Вы завтракали? Нет? Отправляйтесь на кухню, попытайтесь отыскать что-нибудь съестное. Станислав вам поможет, он все-таки розыскник. Если ничего не получится, сбегайте в магазин, только денег у меня нет. Я вчера посетил ваше казино, истратил последнее.
Вика уже побывала в квартире, немного привыкла к хозяину и не шибко ему верила. Валентина понимала, что мужик – большой милицейский начальник, видела его собранным и злым, с пистолетом в руке и сейчас не могла узнать. Эдакий заспанный барин, художник или артист, они всегда без денег.
В магазин бежать не пришлось, обшарили холодильник, на завтрак хватило. Гуров налил женщинам по рюмке виски и комично рассказывал, как вечером в казино переглядывался с хорошенькой девчушкой, очень хотел с ней поболтать, но не решился. Женщины смеялись, переговариваясь между собой, решали, кто же это мог быть.
– Валентина, мужчина, что у тебя сутки прожил, пил чай или кофе? – спросил Гуров невзначай.
– Кофе, – ответила проститутка.
– С сахаром или без?
– С таблетками, в такой коробочке.
– Сейчас модно, все фигуру берегут. Мне тоже пора на сахарин переходить, толстею. – Гуров провел ладонью по мускулистому животу. – Его как звали?
– Захар. Иващенко Захар Анатольевич, я паспорт видела. Сказала, если жить собираешься, паспорт обязательно, участковый заходит, интересуется.
– Молодец, – похвалил Гуров. – Ну, участковый-то мужик свой, случается, и выпьет рюмочку. Он не заходил, случаем?
– Бог миловал, – ответила Валентина. Все, поехали, понял Крячко, сейчас про школу начнет расспрашивать, о родителях. Тоска. Сколько Станислав работал с Гуровым, никак не мог привыкнуть к его манере говорить со свидетелем о постороннем. Хотя случалось, что друг выуживал факты поразительные, порой крайне важные, в большинстве случалось, разговор получался пустой. “И как у него терпения хватает?” – удивлялся Крячко.
