Все сыро, пасмурно. И вот какая вещь. В прошлом году я, когда бросал пить, нашел, как вы помните, на совершенно пустынном пляже закупоренную бутылку пива. И, отогнав лукавого, метнул ее в болото. Так вот: в том месте, где она - примерно - упала, вырос черный крест. Прямо в болоте. Деревянный или железный - мне не разобрать, это надо в болото лезть, а я туда не хочу, раз там такое.
Давно я не писал про сон. Вот как было.
После дачного обеда, когда на слух не понять, не то кастрюля на плите булькает, не то снаружи, за окошком, варится свежая зелень в дожде, самое время вздремнуть. Принял я быстренько одних таблеточек от излишне грустного настроения.
И снится мне сон, будто я сунул руку под подушку, а там - мои часы, в совершенно разобранном, разломанном состоянии. Отдельные фрагменты, пружины, костыли и горбыли. Я на жену ругаться: что же ты натворила? А вместо жены - покойная бабушка, и это она не часы разломала, а растеряла инструменты из шкатулки: шпильки, ножницы, булавки. И вообще, мы отдыхаем с ней в другой комнате, у моря.
Ложусь на бочок, гляжу в окошко и вижу залив: изумительно изумрудный, солнечный. Отлично. Поворачиваюсь на другой бочок (а он у меня в реале ушиблен был) и вижу в окошке дюны, но не наши, приморские, а с известной планеты Дюна. Там уже Червь выползает, вокруг суетятся фигурки, думают его обуздать, а фигурки преследуются двумя холодильниками, но те уж завалились и лежат без толку. Червь всех пожрал, захотел скрыться в песок, и вдруг я гляжу - их два, Червя, и оба злобно уставились на меня. Все, думаю, приехали! Как плюну в них! И проснулся.
А еще в той комнате было много старых книжек одной девочки, которая там когда-то жила. Красивая азбука и обойные рулоны, исписанные романом Платонова, который тот гнал с продолжением в газету "Красная Звезда".
Для разнообразия напишу про Автоответчики - о том, как я их не люблю.
Это, в общем, понятное чувство. Бездушная машинка косит под хорошего знакомого. У меня тоже есть Автоответчик, но он сломан, и я не собираюсь его чинить.
Но было время, когда эта вещь была мне нужна позарез. Я тогда занимался многоуровневой коммерцией, распространял продукты, приглашал людей на встречи, и поступало много звонков. Покойная бабушка совершенно не годилась на роль диспетчера. Она пугалась коммерции, орала в трубку и отваживала клиентуру. Пугала насмерть. Тогда я запретил ей снимать трубку и завел Автоответчик.
Поначалу это было довольно удобно, хотя коммерция развивалась в направлении отрицательных чисел. Автоответчик был убит мною после двух эпизодов, последовавших один за другим.
Я включил его с сильного бодуна и начал слушать, надеясь, что услышу пожелание купить крупную партию продукции.
Вместо этого я услышал рев моего пьяного московского дяди. Он не узнал мой вежливый, искаженный аппаратом голос. "Оставьте ваши координаты, и мы с вами обязательно свяжемся".
- На хуй мне с вами связываться?! - орал дядя. - Я звоню в Пе-тер-бург!...
Следом за дядей проявился Петр Иванович.
- Здравствуйте, - сказал он учтиво. - Меня зовут Петр Иванович. Я думаю вас рэкетнуть. Наверное, тысяча долларов в месяц вас устроит.
В ужасе, усиленном бодуном, я уничтожил автоответчик и начал ждать страшного, беспощадного Петра Ивановича. Но он так и не обозначился, и не рэкетнул меня. Скорее всего, он нарвался на бабушку, которой снова позволили снимать трубку. Ее голос и манера общения заставили Петра Ивановича забыть о рэкете и временно уехать на Кипр.
Мы очень мало понимаем.
Хайдеггер написал, что человек обречен покорять природу, а потому не умеет выйти за рамки практического мышления. Главное для человека - схватить, да овладеть. И овладеть-то не до конца, впопыхах. Все делается приблизительно, на глазок: никто, например, так и не знает, сколько же это будет - пи, или корень из тринадцати, но десяти знаков после запятой хватает, чтобы построить что-нибудь более или менее удобное - самолет, пароход или ракету. Которые, если подумать, ничем не лучше отломанной ножки, примотанной к табуретке веревочкой.
Альтернативой могло бы явиться аналоговое мышление, если я ничего не путаю в терминах. Оно ближе к первобытному, доверчивому. Но и здесь получается труба. Сегодня мой кот выцарапал из блюдца кусочек мяса и стал его, сволочь, гонять по квартире. Я, чтобы не пачкать руки, начал пинать его обратно, пока не допинал до блюдца. Теперь представим, что иноземный разум холодно наблюдает за этой картиной. Со стороны ему покажется, будто два существа занимаются одним и тем же делом.
Какие последуют выводы о местных повадках?
В августе 1990 года мы сели в поезд "Ленинград-Берлин".