А сам все гадаю: какие же там, на шикарных, стоят замки? Походил, присмотрелся, ужаснулся. Или нет. Шикарные естественные отправления охраняют мифологические существа. Например, та страшная собачина с порога Аида, где те же процессы, если вдуматься. Или Сфинксы, между которыми нужно пройти, как в "Бесконечной истории", а те распахивают очи и наповал бьют пришельца струями хлорки. Или другие Сфинксы, которые задают входящему загадки типа "Куда король пешком ходил?" Не отгадаешь - череп и кости плюс полное опорожнение кишечника.
Значит, подаю ей чек с такими мыслями. А она:
- Да какие шикарные дачи! - кричит раздраженная, седая, почтенная продавщица.
И я понимаю мигом, что на даче, куда она ездит, если это вообще не деревня какая немыслимая, нет никаких Сфинксов и не осталось ни одной загадки. И крючок никуда не навешивается, ибо не на что, а просто задирается подол на огороде, и не себе одной, поди, да и бегут вприпрыжку за комсомолом, как в старину.
Слушал маршрутные песни, занимался анализом. Песни не виноваты, им задан размер, а он урезает смысловые галлюцинации. "Жениха хотела, вот и залетела" - это понятно, почему плохая песня: в нее никак не засобачить, например, слово "выскабливание", более уместное в рок-музыке.
А вот про "Уммм, уммм, мне это надо, надо" я вовсе не понимаю и сильно нервничаю: вдруг это что-то мне нужное, поскольку без этого "кружится моя голова" и "мой Мармеладный, я не права"; не права, что не выпила Уммм с утра или не сделала его в структуре утренней гигиены. Правда, в способности Мармеладного быть советчиком я не уверен, потому что фигур с такими кликухами держат под нарами, и никто вокруг не интересуется их мнением, особенно насчет Уммм.. Протыкают ложку гвоздем - и привет, сразу вырисовывается правота Большинства.
Эту историю рассказал мне писатель Клубков. Он заявил, что сам ни о чем таком писать не собирается, а если и напишет, то совершенно не то, что я. "Бери, - говорит, - рассказывай".
Недавно Клубков переехал и поселился невдалеке от приятеля, вдруг захворавшего пьянством. Он захотел похмелить его пивною пластиковой бутылью, и сделал это, и ушел, и вернулся проведать товарища часа через три. Приятель отворил, и Клубков отшатнулся. Он не понимал, что произошло. Приятель постарел лет на десять. За три часа на лице его успели проступить все мыслимые пороки, и он плотно засел в них, не думая выбираться. Потом Клубков сообразил, что обознался, что перед ним не сам приятель, а легендарный окрестный сосед, давно шагающий дорогой Воина. Имя ему было Иван, то есть Ванечка, Хуан, Игуан.
Ванечка тоже приметил, что соседу от пластиковой бутылки. сделалось недостаточно хорошо.
- Я сходил в аптеку, помог другу боярышником, и он не дождался опохмелки. Продержался ровно две с половиной минуты. И вот, видишь: выпил боярышник и валяется, как говно, и видит сны. Он улыбается, но мне с моего места не видно.
Ванечка осмотрел Клубкова:
- Тебе, - сказал он, - надо поправить точку сборки, ногой.
И дальше Клубкову пришлось нелегко, ибо Ванечка вел себя мирно, а дело хотел сделать доброе, и открытый конфликт исключался. Он норовил поправить точку сборки исподтишка, и Клубков уворачивался.
Сели посидеть, побеседовать, и Ванечка пожелал:
- Только без патетики!
- Ну, если только в пространство...
- Ну, если в пространство, то можно и с патетикой. Я ненавижу стихи!
- А кто же их любит?
Ванечка, брат Кактуса-Мескалито, тишком все пытался поправить ногой точку сборки Клубкова.
Потом вышел племянник Ванечки: молодой человек с усиками, типичный гангстер сицилианско-корсиканского племени.
Клубков отвел его в сторону и признался:
- Я испугался.
- Еще бы, - сказал племянник.
Племянник, похожий на мафиозного наполеона, признался в ответ:
- Самое страшное, что я видел в моей жизни, это мой дядя. Если захочет сесть на стул, то сядет мимо, но точку сборки вправит - быстро и верно.
Клубков сбежал, едва не забыв портфель. А то могли наступить скверные магические последствия.
Дао - оно и в Мексике Дао. Несгибаемый Воин идет неизбежным путем, не думая возвращаться. К тому же у него не было денег на обратный билет. Растеряв свой отряд, Дон Хуан вернулся почти неорганическим.
На даче я одичал там без информации, а все уже все прочитали и знают.
Обозру-ка я прессу.
Вот "Комсомольская Правда" - самое последнее, что удивило. И Комсомола давно нет, а правда есть, и самая жуткая.
Начать - своими словами - с того, что ученые поделились желанием подселить человеческую ДНК к деревянной. Из чистого любопытства, благо уже носили в себе последнюю. Но побоялись, потому что уже подселяли к помидорной ДНК куриную, и вышел лохматый, как бы со щупальцами, плод, неизвестный и неприятный науке. Он ничего особенного не делал, но опыт все равно вышел безрадостным, без овощной яйценоскости.