Вот что удивительно: эти дети никогда не капризничают. И не возражают. И даже не просят ни о чем. Ну-ка мою пигалицу загонять спать - да это рехнешься сначала, а потом еще раз рехнешься. А эти, стоит маме скомандовать тихим голосом, идут беспрекословно, гуськом, не оборачиваясь.
Еще странность: им не позволили взять на дачу велосипеды. Докопаться до причины не удалось, хотя где же еще кататься, как не на даче? Не разрешили, и все; не в наказание, а просто.
"Папа" не разрешил.
Этот папа - приветливый, благообразный субъект с бородкой, приезжает на иномарке. Не в чем его упрекнуть.
Но у меня почему-то, когда я слышу от них слово "папа", мороз по коже идет.
Мне не нужно путешествовать, я и не люблю, мне хватает дворовых впечатлений.
Например, у нас на суку висит автомобильная покрышка. Забросить ее на такую высоту невозможно ни с земли, ни с балкона. Совершенно бесперспективное серсо. Надо подогнать какую-нибудь машину с люлькой или приставить очень длинную лестницу, обыкновенной стремянки будет мало. Я даже нарочно становился под этот сук и прикидывал расстояние. Почему она там? Как? Кто?
Тайна.
Или был еще случай, когда прямо под моим окном, довольно прохладным августовским вечером, сидела голая женщина. Я, наверно, уже написал об этом в прошлом году, но в этом она еще не приходила.
Сидела часа четыре, беседовала с молодым одетым человеком, который расположился напротив. Он ее руками не трогал, ничего такого, только разговаривал.
Мне было интересно не только потому, что она там расселась голая, но и потому, что стало холодно, ночь наступила, дети почти все ушли домой, а она все сидела.
Я еще бросал вниз окурки и боялся в нее попасть и попортить немного. Недотрога, небось.
Посмотрел я на сон грядущий фильм "Высадка Черного Ястреба", ибо слышал, что это любимое кино Джорджа Буша. Ну, фильм прямо-таки для него, а для меня это чересчур тяжело и трудно. Не суть, однако, дело вот в чем: смотрю я на операцию американских войск в Сомали и ощущаю в себе какое-то непривычное волнение, как-то уж слишком переживаю за солдат - с чего бы вдруг? И сообразил: они же в Африке, где находится, как нам говорили, природный очаг СПИДа. Страшно опасное место, особенно с учетом армейской скученности.
Поэтому я отвлекся от фильма и начал задумываться над хрестоматийным образом переносчика СПИДа. Оставим пока подозрения в адрес самого СПИДа - якобы, нет его вовсе (конечно, нет), об этом здесь много писали. Давайте вспомним, что в далеких 80-х этому недугу приписывалась совершенно конкретная этническая специфика. И классическим переносчиком СПИДа виделся негр.
Потом появилось уточнение: голубой негр.
Потом уточнили еще: голубой негр-наркоман.
Потом негр куда-то делся и остался голубой наркоман, желательно - иностранец.
Я помню, как в петергофской больнице поделился свежими новостями со старенькой, ныне покойной, заведующей, ее звали Злата Яковлевна. Она была маленькая, кругленькая и ровным счетом ничего ни в чем не смыслила. Я рассказал ей про шведского, если не ошибаюсь, гражданина, который перевозил в заднице пакет героина. Дело было году в 89-м. В самолете пакет лопнул, контрабандиста разволокло и уволокло на летийские берега. Злата Яковлевна пришла в страшное возбуждение. Она подпрыгивала и шипела: "Так вот и привозят нам заразу, сволочи, СПИД всякий!" Образ, таким образом, был готов: иностранный подданный с героином в неразборчивой заднице.
Потом потускнели и голубые цвета. Остался наркоман.
То есть краски сохраняются, но как-то перестали бросаться в глаза.
Недавно я прочитал, что и наркоман отступает, уступая дорогу женщине. Среди переносчиков неизвестно чего становится все больше женщин.
И на этом, я думаю, процесс завершится, потому что будет найден главный источник соблазна: женщина. Через нее, как известно, вошел в мир грех. А про негра уже почему-то не вспоминают вообще.
Это немного напоминает шараду: из слова, заменяя в нем по букве, делают новое. Задача: в столько-то ходов превратите слово "негр" в слово "баба". На промежуточном этапе разрешается пририсовывать клеточки для слов "пидор" и "героиновый наркоман".
Было дело, я сокрушался по поводу редкости моей фамилии, с именем заодно. Недавно выяснилось, что я написал какую-то книжку про затонувшие корабли, до которых мне дела нет. А сегодня иду и вижу рекламный плакат, созывающий на комбинированное песенно-музыкальное действо. Там и шансон, и травоядные песни про "озера синие", и рок, и еще кое-что. Там-то, кое в чем, я себя и нашел, в разделе военных шедевров на тему полевой почты.
А я страшно боюсь музыкальных коллективов, к которым государство относится доброжелательно.
Страх к ним мне внушил мой родной дядя.