— Вау! — смеется она, — представляю себе, как пытаюсь объяснить это своему папе. — Потом она хватает меня за руку. — Эй, а вы придете на нашу свадьбу? Я очень-очень хочу, чтобы вы пришли.
— Конечно приду, — соглашаюсь я. Если жива буду. Если смогу.
И тут вселенная определенно решает, что хорошенького понемножку, и появляется Ноа, он выходит из задней двери и устремляется к нам. Как человек, выполняющий миссию, которая несколько ему докучает.
— Я везде тебя искал, — бурчит он. — Господи, да тут снег идет! А вы даже пальто не накинули.
— Мне оно и не нужно. Снег такой чудесный! — восклицает Марни. — Посмотри, как он сверкает. Я понятия не имела, что так бывает.
— Это всего лишь снегопад, — роняет он и, подойдя, обнимает ее за плечи.
«Такой красивый мужчина, — думаю я, — и такая жалость, что его окружает мутно-бежевая аура».
Марни заливается приятным розовым цветом и так тепло смотрит на него, что вокруг нее будто рассыпается звездная пыль.
— У меня только что состоялся исключительно приятный разговор с твоей невестой, — сообщаю я ему.
— Что ж, это здорово, но нам нужно идти, — отвечает он, не глядя на меня. — Рад был повидаться, бабуля Бликс, извини, что так ненадолго, но мы должны быть на другой вечеринке.
Я уверена, что он не помнит, как когда-то души во мне не чаял, как мы вместе гуляли по лесу, и шлепали по лужам в резиновых сапогах или босиком, и как однажды летом ловили светлячков и пескарей, а потом отпускали их с благословением. Но это было очень давно, а потом в какой-то момент он, видимо, принял точку зрения своей матери: я не стою того, чтобы обо мне беспокоиться.
Я оставила все это в прошлом, — на самом деле оставила. Я надеялась на гораздо большее, но теперь так привыкла к безразличию своей семьи, что даже ничего не имею против, когда они закатывают глаза, думая, что я этого не замечаю, и вечно приговаривают: «Ох, Бликс!»
Марни берет Ноа под руку, целует его в щеку и рассказывает мне, на тот случай, если я не знаю, что он — самый лучший учитель третьих классов и что ученики и их матери любят его просто до смерти, я гляжу на него и улыбаюсь.
Ноа ерзает, ему явно неловко.
— Марни, боюсь, нам правда пора, — нетерпеливо произносит он. — Пока мы тут болтаем, машин на улице все больше.
— Конечно, вам пора, — киваю я утвердительно. — Я тоже уйду с этой вечеринки, как только появится благовидный предлог.
Выражение лица Ноа не меняется, но Марни поворачивается ко мне с улыбкой.
— Значит, — обращается к ней Ноа, — я принесу тебе пальто. Оно в кабинете?
— Я сама его заберу. — отвечает Марни, но я касаюсь ее руки и, когда она смотри на меня, едва заметно качаю головой: «Пусть он идет».
Как только Ноа удаляется, я говорю:
— Послушай, что я должна тебе скатать. Ты удивительная и сильная, и тебя ждет большая-большая жизнь. Она приготовила тебе множество сюрпризов. Вселенная поднимет тебя до небывалых высот.
Она смеется:
— Ой-ой-ой! Думаю, я не слишком-то люблю сюрпризы.
— Уверена, они будут хорошими, — заявляю я. — И вот что важно: не соглашайся на то, чего ты не хочешь. Это основное. — Я закрываю глаза. Я хочу сказать ей, что она вся золотая, а Ноа весь бежевый, и что, когда он на нее смотрит, в воздухе появляется сулящая неудачи муть, и если бы я могла, если бы я не знала, что она сочтет меня сумасшедшей, то сказала бы, что мы с ней каким-то образом связаны, что я ее искала.
В этот момент Ноа возвращается с ее пальто, сумочкой и указанием, что ей следует вернуться в дом и попрощаться с его родственниками.
Марни, кивнув, сообщает:
— Твоя двоюродная бабушка Бликс говорит, что придет к нам на свадьбу, здорово же?
Ноа, помогая нареченной надеть пальто, отвечает:
— Ну да, скажу матери, чтобы добавила ее в список гостей, — а потом чмокает меня в щеку: — Береги себя.
Пора уходить. Ноа шагает прочь, жестом позвав за собой Марни.
— Вот! Возьми это. Немножко цвета тебе не повредит. — Я снимаю любимый шарфик — шелковый, в голубых разводах с дырочками-подпалинами и неровном бахромой — и обматываю вокруг ее шеи. Она улыбается и шлет мне воздушный поцелуй.
Когда они идут в дом, я вижу, как ее лицо обращается к Ноа, такое и розовое, и золотое, и алое от любви в потоке золотых искр.
После того как они удаляются, воздух вокруг меня начинает постепенно успокаиваться, приходит в норму. Искры блекнут и гаснут, как бенгальские огни Четвертого июля[1], когда они, прогорев, снова превращаются в обычные заостренные металлические спицы.
Я закрываю глаза, внезапно почувствовав себя опустошенной и усталой. А потом вдруг узнаю нечто, чего не знала прежде. Истину, такую же очевидную и бросающуюся в глаза, как и всё, что я когда-либо предчувствовала: Марни Макгроу и Ноа не поженятся.
По сути, между ними
— Господи, это был полный провал, — говорит Ноа в автомобиле. — Полнейший! Уиппл, чудила, попробуй вести машину так, как будто ты не совсем в дрова. Сумеешь? Или хочешь, чтобы тебе впаяли вождение в нетрезвом виде? Мы, вообще-то, планируем еще пожить.
