Оперативная сводка по 4-й армии от 22 июня гласила: «На всем фронте войска армии продолжают удерживать за собой захваченные участки неприятельской позиции»[243]. Но тут же Рагоза приказывал «артиллерийскую подготовку начать с рассвета 24 июня. В течение 23 июня держать противника под артиллерийским огнем лишь с целью не позволять ему исправлять сделанные нами разрушения, а из тяжелых орудий вести огонь только по тем сооружениям, которые еще не разрушены… Лишь при полной бережливости в расходовании снарядов 23 июня, мы получим возможность выполнить в нужной мере на следующий день необходимую для успеха атаки артиллерийскую подготовку»[244].
Германскому успеху способствовало то, что наступавший истек кровью. Русские заняли уже весь пресловутый «Фердинандов нос», заняли сам Скробов, взяли около 1000 пленных и 4 орудия, но потери частей, преодолевавших десятки рядов колючей и электрической проволоки, были просто ужасающими. На ряде участков проволочные заграждения были поставлены на обратных скатах, что сделало невозможным их визуальное наблюдение, и, следовательно, их расположение осталось неизвестным. Потери за три дня достигли чуть ли не половины первоначального состава русских корпусов, вводимых в дело, и потому повторные атаки были отложены на сутки.
Что значит – отложить на сутки? Подразделения 3-го Сибирского корпуса В. О. Трофимова, заняв германские окопы, получили приказ остановить дальнейшее продвижение вперед. В этот момент командарм-4 А. Ф. Рагоза вознамерился ввести в прорыв резерв – 3-й Кавказский корпус В. А. Ирманова. Пока одни войска стояли, а другие пытались выдвинуться, немцы уже подтянули артиллерию. Итог – приказ на общий отход.
23 июня Рагоза произвел перегруппировку, выдвинув резервные корпуса в первую линию, а после очередной артиллерийской «долбежки», ночью 24-го числа уже сразу шесть пехотных дивизий бросились на штурм неприятельских позиций. В своих приказах от 23-го и 24-го числа генерал Рагоза призывал командиров не наступать на «грабли» одних и тех же ошибок – несогласованности действий и неумения применить артиллерию на поле боя, ведущих к общей неудаче. А именно: «Прошу начальников всех степеней проникнуться принципами взаимной выручки и единства действий, и помнить, что, соблюдая свои маленькие выгоды, они могут нанести большой ущерб нашему делу». А также: «Обидно сознавать, что немцы рискуют вести оборону некоторых участков небольшими силами пехоты, рассчитывая почти исключительно на силу своих укреплений и на искусство своей артиллерии, а мы не умеем их за это наказать»[245].
Два дня русские стояли и смотрели, как германцы укрепляют свои старые позиции, только-только накануне взятые было сибиряками. Ничуть не странно, что новый удар (через двое суток бездействия) был легко отбит немцами, которые отбились только одним пулеметным огнем, что было и неудивительно: приемы русской атаки не изменились ни на йоту, просто атаковали те войска, что находились в первые дни позади.
Соответственно, и новую атаку ждало то же самое, что и первый удар русских. Сводка сведений по 4-й армии от 25 июня, казалось, давала оптимистичный прогноз: «Артиллерийская подготовка во всех корпусах дала удовлетворительные результаты: большинство проходов проделано, остальные должны быть закончены саперами и охотниками в течение вечера и первой половины ночи, произведены разрушения значительного числа пулеметных гнезд и блиндажей». И здесь же: «Без предварительного прекращения огня противника продвижение вперед крайне затруднительно, но для борьбы с артиллерией противника у нас недостаточно снарядов». Действительно, основную роль в неудаче сыграла артиллерийская мощь. Из гренадерского корпуса 25 июня докладывали: «Противник ведет неслыханный артиллерийский и пулеметный огонь… под действием ураганного артиллерийского, пулеметного и ружейного огня и контратак противника. Остатки киевцев и московцев оставили занятые пункты». Из 31-го армейского корпуса: «Проделывание проходов в проволочных заграждениях противника идет медленно вследствие ожесточенного пулеметного огня. В проходах много убитых и раненых, которых вынести нельзя. У всех проходов идет бой ручными гранатами»[246].
Вечером 25 июня из-за тумана атака была перенесена на несколько дней. Сводка от 26 июня говорила, что «по всему фронту армии противник отбивает наши атаки артиллерийским огнем небывалой силы… наша артиллерия часто не в состоянии разрушить постройки противника, так как разведка выяснила, что укрепления противника, находящиеся вне нашего наблюдения, совершенно не тронуты, имеют бетонированные пулеметные гнезда и широкие полосы проволочных заграждений»[247]. Правда, 3-й Сибирский корпус еще попытался атаковать, но неудача порыва и отваги частей одного-единственного корпуса была предрешена.
