Пытаясь побудить англо-французов все-таки оказать поддержку Румынии, император Николай II ссылался на удары армий Юго-Западного фронта на ковельском направлении. В телеграмме французскому президенту Р. Пуанкаре от 4 октября царь указывал: «Измеряя усилия, предпринятые Россией для поддержки Румынии, надо учитывать исключительную растянутость Русского фронта. Всякое снятие войск с этого фронта опасно утончает линию обороны и увеличивает трудность сосредоточения, в случае наступления, достаточного количества сил на угрожаемом участке. Последствия этих мероприятий особенно вредны, учитывая наш недостаток в тяжелой артиллерии и снарядах для нее. Надо также считаться с непрекращающейся чрезвычайной активностью, развиваемой русской армией на фронте генерала Брусилова, активностью, поддерживаемой в общих интересах союзников»[484].
Впрочем, русскому императору так и не удалось побудить французов предпринять наступление от Салоник. Вся тяжесть борьбы в Румынии легла на плечи русских, вскоре, разумеется, оказавшихся виноватыми в разгроме румынской армии и оккупации румынской территории. Французы, умыв руки уже в сентябре, за два месяца до поражения румынских вооруженных сил, вышли сухими из воды. А образование в конце года Румынского фронта, где на 70 тыс. румынских солдат, уцелевших в предшествовавших боях, пришлось миллион русских штыков и сабель, поглотило последние русские резервы.
Уверенность союзников в неисчерпаемости русского человеческого ресурса была полна необоснованного оптимизма, что накануне войны, что и в ходе ее. Между тем в Российской империи кончалась и живая сила: кампания 1916 г. далась действующей армии очень нелегко. По данным Главного управления Генерального штаба, русские фронты к 1 октября включали в себя следующее количество людей и лошадей (по списку / налицо)[485]:
«Ковельские бойни» (как видно из вышеприведенной таблицы, разница между наличным и списочным составом армий Юго-Западного фронта исчисляется в 1,3 млн чел.) не могли бесследно пройти для войск армий Юго-Западного фронта. По донесениям военных цензоров в октябре настроение личного состава действующей армии значительно понизилось, по сравнению с предыдущим периодом, так как солдаты потеряли веру в победу. Почти 50 % писем было проникнуто угнетенным состоянием, из которых до 65 % – в связи с продолжительностью войны. В то же время, когда стало ясно, что прорыв не удался, согласно докладу петроградского охранного отделения, и в тылу «резко отметилось исключительное повышение оппозиционности и озлобленности настроений».
Наступление армий русского Юго-Западного фронта в мае – июне 1916 г. стало первой успешной фронтовой операцией коалиции стран Антанты. Более того – это был первый прорыв неприятельского фронта в стратегическом масштабе. Примененные командованием русского Юго-Западного фронта новшества в смысле организации прорыва неприятельского укрепленного фронта стали первой и сравнительно успешной попыткой преодоления «позиционного тупика», ставшего одной из приоритетных характеристик боевых действий периода Первой мировой войны 1914–1918 гг.
Тем не менее достичь победы в борьбе посредством вывода из войны Австро-Венгрии так и не удалось. Ослепляющие победы мая – июня были утоплены в крови громадных потерь «мясорубок» июля – октября, а победоносные стратегические результаты войны на Восточном фронте канули втуне. И в этом вопросе далеко не всё (хотя и, бесспорно, очень многое) зависело от главнокомандования Юго-Западного фронта, которому принадлежит честь организации, подготовки и проведения прорыва неприятельской обороны в 1916 г.
Оперативно-стратегическое планирование русской Ставки Верховного командования на кампанию 1916 г. подразумевало проведение стратегического наступления на Восточном фронте соединенными усилиями войск всех трех русских фронтов – Северного (командующий – А. Н. Куропаткин, с 1 августа – Н. В. Рузский), Западного (командующий – А. Е. Эверт) и Юго-Западного (командующий – А. А. Брусилов). К сожалению, ввиду определенных обстоятельств преимущественно субъективного характера данное планирование так и не удалось воплотить в жизнь. Вследствие ряда причин предполагаемая Ставкой в лице начальника штаба Верховного главнокомандующего М. В. Алексеева операция группы фронтов вылилась лишь в отдельную фронтовую операцию армий Юго-Западного фронта, в который в разные периоды входило от 4 до 6 армий.
Позиционная борьба предполагает большие потери. Особенно – со стороны наступающего. Особенно – если не удалось совершить прорыв обороны противника и тем самым компенсировать собственные потери, понесенные в ходе штурма. Во многом упорство командования Юго-Западного фронта на раз заданном направлении и пренебрежение высших штабов к потерям в личном составе действующих войск объясняются внутренней логикой неожиданно вставшей перед всеми сторонами позиционной борьбы и вытекающими отсюда способами и методами ведения боевых действий.
