Однако на следующий день, опасаясь за фланги 8-й армии, и надеясь на предстоящий главный удар армий Западного фронта, который смещался из района виленского направления на барановичское, то есть, для взаимодействия с Юго-Западным, а не Северным фронтом, Алексеев приказал главкоюзу довершить поражение левого крыла противника. Новая директива наштаверха от 27 мая, тем не менее, откладывала развитие наступления на Ковель, приказывая бить в центр австрийского расположения.
Директивой Ставки существенно корректировалось направление главного удара. Армиям Юго-Западного фронта предписывалось отрезать австрийцев от Сана и операционных линий на запад, наступать в общем направлении Луцк – Рава-Русская, стремясь разрезать фронт неприятеля. Одновременно главкозап А. Е. Эверт получил разрешение отложить наступление до 3 июня.
Блестящая победа армий Юго-Западного фронта, тем более пьянящая, что совсем недавно казалась невероятной, в самом буквальном смысле всколыхнула страну. Войска и штабы заваливались потоками приветственных поздравительных телеграмм со всех концов империи и союзных держав. Сам А. А. Брусилов впоследствии писал: «Все это время я получал сотни поздравительных и благодарственных телеграмм от самых разнообразных кругов русских людей. Все всколыхнулось. Крестьяне, рабочие, аристократия, духовенство, интеллигенция, учащаяся молодежь – все бесконечной телеграфной лентой хотели мне сказать, что они – русские люди и что сердце их бьется заодно с моей дорогой, окровавленной во имя родины, но победоносной армией». Великий князь Николай Николаевич прислал своему старому соратнику и коллеге (с 1883 по 1906 г. Брусилов служил в Офицерской кавалерийской школе, работавшей под патронажем генерал-инспектора кавалерии великого князя Николая Николаевича) лаконичную телеграмму: «Поздравляю, целую, обнимаю, благословляю». Сам император телеграфировал главкоюзу: «Передайте моим горячо любимым войскам вверенного Вам фронта, что я слежу за их молодецкими действиями с чувством гордости и удовлетворения, ценю их порыв и выражаю им самую сердечную благодарность». А 29 мая Брусилов получил новую телеграмму от императора Николая II, который дал свою оценку начавшейся операции Юго-Западного фронта: «Приветствую Вас, Алексей Алексеевич, с поражением врага и благодарю Вас, командующих армиями и всех начальствующих лиц до младших офицеров включительно за умелое руководство нашими доблестными войсками и за достижение весьма крупного успеха. Николай»[87].
Непосредственной же наградой (20 июля) за успешный прорыв стало Георгиевское оружие с бриллиантами (одно из восьми, пожалованных генералам в период Первой мировой войны)[88]. Награда задерживалась: 16 августа Брусилов написал супруге, что «бриллиантовой шашки еще не получил. Как только получу, тотчас же тебе пришлю с моим жандармом. Вынь настоящие бриллианты для себя, а мне прикажи поставить фальшивые, и с тем же жандармом верни»[89].
Страну захлестнул пьянящий вал вновь забрезжившей после поражений 1915 г. победы, подкрепляемый восторженными письмами с фронта. Военные цензоры сообщали в эти победные дни, что войска уверены в победе и рвутся вперед, что «настроение армии неописуемое… такого настроения никто не ожидал», что «окончательная полная победа солдатам кажется не только неминуемой, но и близкой»[90].
Блестящие победы имели следствием подъем духа, уверенность в конечной победе, надежду на самое скорое окончание войны. Начальник 4-й стрелковой дивизии, шедшей на острие удара 8-й армии, А. И. Деникин 26 и 31 мая писал своей будущей супруге К. В. Чиж: «…22-го начался страшный бой, 23-го разбили наголову австрийцев, 24-го преследовали, 25-го опять большой бой, овладели важной стратегической линией и сегодня отдых… Благодаря доблести стрелков мне удалось взять 9500 пленных, 26 орудий и т. д… все больше и больше развертывается картина колоссального разгрома австрийской армии. Больше нет места пессимизму. Подъем необычайный. Никогда не бывалое превосходство материальных сил, перевес числа, а про дух я и не говорю…»[91]
Действительно, артиллерийский огонь сметал все живое в неприятельской обороне, пехотинцам фактически оставалось лишь брать в плен тех немногочисленных австрийцев, что успевали укрыться в заваливаемых орудийными разрывами землей убежищах. Враг бежал… вот именно, что бежал. Такого войска не видели с начала войны, с августа – сентября 1914 г.
Впервые после целого года череды поражений и постоянного отступления войска знали, что снарядов вдоволь, что патроны и винтовки всегда будут, что первые эшелоны атаки впервые идут в бой в стальных касках, что каждый солдат снабжен противогазом. И что, наконец, вся страна с ними, что страна целых четырнадцать месяцев ждала от них победы, и вот она – ПОБЕДА! Оставалось лишь правильно использовать победу не только как некое материальное явление, но и как фактор несоизмеримо большего порядка – духовного. И это последнее лежало уже в сфере деятельности командования.
