Особенно это стало очевидным после неудачи прорыва к Ковелю кавалерийской группы Я. Г. Гилленшмидта. Но ни Ставка, ни штаб Западного фронта не пошли на немедленную организацию такого взаимодействия, что позволило противнику сцементировать развалившуюся оборону германскими дивизиями на наиболее опасном направлении – ковельском – напрямую выводившем в тылы немецкой группировке, стоявшей против русского Западного фронта.
Главкоюз начал перегруппировку сил и средств 8-й армии на фланги, но при этом остановил само наступление, дав врагу время на подтягивание резервов. Для прорыва эшелонированной обороны противника и развития тактического успеха требуется не только сосредоточение мощных средств и сил, но и высокие темпы развития наступления; но и смелый и инициативный маневр на поле боя. Этого-то и не было: даже та инициатива отдельных комкоров, что проявилась в первую неделю наступления, была погашена осторожничавшими штабами фронта и армий.
Приостановка флангов наступавшей 8-й армии превратила рвущее оборону врага наступление в простое движение войск вперед по оттеснению неприятеля навстречу к его резервам и подкреплениям. Откатываясь перед русскими корпусами, австрийцы только усиливали мощь сопротивления, раз уж русские сами отказывались от маневренных действий. В результате австрийцы получили возможность сохранить за собой свободу действий по подтягиванию оставшихся резервов к месту сражения, на направления наступления русских ударных группировок. Зигзагообразность линии фронта дает преимущество тому, кто может маневрировать своими резервами, дробя фланги неприятеля и разламывая цельность его фронта.
Генерал Брусилов, решивший действовать по шаблону, выровнял войска, и потому немногочисленные резервы Юго-Западного фронта не смогли решить судьбу боев. И русские, и австро-германцы, выигрывая время, бросали резервы в бой «пакетами», что затрудняло их использование в качестве ударной силы на решающем направлении. Генерал Верховский заметил: «На нашем фронте, вместо того чтобы подвозимые в распоряжение фронта части группировать и наносить ими сильные, всесокрушающие удары, их разбрасывали по всему фронту. Поэтому нигде не удавалось достичь крупных результатов, но потери везде были очень велики»[94]. Однако противник оборонялся, а русские наступали. Таким образом, имея железнодорожное преимущество, немцы выигрывали в сосредоточении.
В то же время нельзя сказать, что преимущество противника в транспортном отношении позволило ему получить и преимущество в соотношении сил на ключевом участке фронта. За 24–25 мая из резерва фронта в 8-ю армию прибыли 2-я Финляндская стрелковая (Ф. Ф. Кублицкий-Пиотух) и 126-я (Г. А. Левицкий) пехотная дивизии; 30 мая – окончательно собрался 5-й Сибирский корпус (Н. М. Воронов). Как полагает А. М. Зайончковский, Алексеев, понимая, что при существующем плане у Брусилова нет сил для развития прорыва, считал, что с прибытием 5-го Сибирского корпуса можно иметь перевес минимум в сто тысяч штыков и потому следует «притянуть к ударной группе 8 армии еще 3–4 дивизии». Брусилов же настаивал на повсеместном прорыве. То есть, так как «резервов для развития этих ударов у фронта не было», это показывает, что «использование прорыва решено было при всяких условиях вести из района 8 армии»[95].
К 5 июня из резерва Ставки подошли 1-й (В. Т. Гаврилов) и 23-й (А. В. Сычевский) армейские корпуса; к 11 июня – 1-й Туркестанский корпус (С. М. Шейдеман). Все эти войска, по прибытии, немедленно вводились в бой. Невзирая на то, что немцы успевали перебрасывать в Ковель свои подкрепления быстрее, нежели русские, Брусилов все равно имел общий численный перевес сил.
И теперь требовались, говоря суворовским языком, «быстрота и натиск», чтобы сломить противника, подорвать его волю к сопротивлению и овладеть ключевыми точками местности, основной из каковых являлся Ковельский укрепленный район. Наличие сильных подвижных группировок (кавалерия, усиленная броневиками и пехотой) на стыках наступающих армий позволила бы ни на минуту не прекращать преследования. В таком случае русские ворвались бы в Ковель на плечах отступающего неприятеля, не позволив германцам перебросить в город те батальоны, что сумели сдержать 8-ю русскую армию после возобновления наступления.
