— Слушай! А эта его таблица не лежит ли в общем доступе?
Риц пошарил по платформе Студсовета и нашел Центурионовскую таблицу. Потыкал в нее с планшета, обнаружил, что от правок таблица не защищена, о чем немедленно сообщил.
— Вот и прекрасно, — обрадовалась Хмарь. — А давай мы сами займем лучшие места! Подальше от начальства, поближе к кухне, м?
Выражение лица Рица стало совершенно лисьим, идея ему определенно понравилась. Хмарь не хотелось напрямую напрашиваться ему в пару, но она надеялась, что Риц и сам сообразит, что она предложила ему именно это. И он понял ее правильно: собрал пару «Риц-Хмарь» и перенес ее к восточному бару. Баклана поставил в пару с Олич и отдал им место около западного бара, там, где Баклан и работал. А Центуриона оставил на прежнем месте, но только в паре с Обой.
— Оба меня убьет, — пробормотал себе под нос Риц, — пусть уж сразу за всё.
— А что, что? — заинтересовалась Хмарь.
— Оба — сосед Центуриона по комнате. Они друг друга терпеть не могут, но зато только Оба с ним и справляется.
— Мне Зима рассказывала, что у Обы есть воображаемый друг, и всё прям серьезно. Это правда?
— Правда. Насколько я понял, Оба состряпал себе воображаемого друга из какой-то своей субличности. Ему так удобней думать, ну и плюс, думаю, он наслаждается зрелищем, когда другие охреневают.
— А как он проявляется?
— Да никак. Никаких внешних признаков у этого друга нет. Просто Оба делает вид, что он есть. Чашку, например, для него ставит. Или говорит, идите отсюда, моему воображаемому другу вы не нравитесь.
— Ого! Вот это ход.
— Но со мной он так никогда себя не вел. Мы с ним пили чай пару раз на кухне, никаких воображаемых друзей не приглашалось. Видимо, это у него специфический инструмент, не для всех.
— А за что еще тебя убьет Оба?
— Он в легкой обиде на меня и на всю нашу смену, что нам достались все закладки. Ему не хватило. Только три двойных клубка. А он жаждал подвигов и теперь недоволен.
— Может победить Центуриона.
— Центурион для него, боюсь, пройденный этап. Так, так, а можем ли мы теперь защитить таблицу от изменений? Чтобы всё так и осталось?
Пальцы Рица заплясали на планшете, через мгновение он перехватил весь контроль за ней и закрыл правку.
— Хулиганство, конечно, — вздохнул он. — Ну да ладно.
Хмарь улыбнулась.
Тут на входе нарисовался Баклан, Риц поднялся и замахал ему рукой. Баклан поспешил наверх и вовремя. Собрание началось. К счастью, длилось оно недолго.
Ника обратилась к присутствующим с благодарностью, отдельно выразила признательность Центуриона за проделанную работу, не глядя утвердила расстановку людей по станциям, проинструктировала народ, что надо делать, назначила вечерние репетиции на четверг и пятницу, велела Центуриону завести группу для срочных вопросов и оперативно завершила встречу.
— Центурион, ты молодец, — пожала она ему руку. — Давай, пиши себе биографию и собирай голоса. Много не надо, чтобы попасть в списки претендентов достаточно всего трех. А дальше будет легко. Нам нужны такие люди в Студсовете!
Центуриону стало приятно. Нечасто ему приходилось слушать хорошее в свой адрес. Действительно надо написать биографию, ведь есть же у него хоть какая-то.
Когда аудитория опустела, он решил глянуть напоследок на утвержденное распределение, и тут его чуть удар не хватил. Какая-то гнида поменяла всю расстановку, и он опять оказался один на один с Обой и его воображаемым другом.
— О, нееееет! — застонал Центурион.
Он попытался внести изменения в таблицу, но обнаружил, что прав доступа у него больше нет, и таблица надежно залочена. И, судя по случившимся изменениям, без проклятой банды из сто четвертой дело не обошлось.
Квест оказался совсем не плохой идеей, мы перезнакомились с кучей приятного народу, и заодно сориентировали новичков что тут где. Приятно было чувствовать себя старожилом! На дурацкие вопросы, почему я такой взрослый только на первом курсе я придумал универсальный ответ — мало ел, долго рос, — и после него никто больше ни о чем не спрашивал. Все загадки придумала Хмарь, и у нее это получилось гораздо лучше, чем вышло бы у меня. По кампусу носились огромные веселые толпы, и всё было здорово.
К середине дня всё закончилось, и мы с чистой совестью отправились обедать. У входа в столовую меня догнал Центурион.
— Я знаю, что это ты, — прошипел он мне.
Я остановился, пропустив Хмарь и догнавших нас Баклана с Олич вперед.
— Ну чего тебе надо? — устало спросил я. — Тебе не понравился сегодняшний день? Ты же сам всё это придумал. Что не так-то?
Центурион набычился и уставился куда-то себе под ноги.
— Я знаю, что ты отредактировал таблицу.
— Ну я. А что?
— И залочил.
— Скажи, плохо получилось. У тебя был плохой напарник?
— Нет. Знаешь, больше всего хочется дать тебе в морду.
— Ну попробуй.
— Да ну тебя на хрен, — Центурион махнул рукой и ринулся в столовую вперед меня.
Месть его выразилась в том, что он подрезал последнюю жареную курицу, и мне достались рыбные фрикадельки. Ну и ладно, рыбу я люблю. Вот если бы Центурион отнял курицу у Баклана, мог бы и правда получиться скандал.
