Все навострили уши, никто не пропустил появления новичка. Наступила тишина, которой до этого не наблюдалось, даже кнопки не щелкали. Но преподы говорили тихо, и всё, что я услышал, «подключите тест Рудника». Который мы еще не сдавали! А сами говорили, что экстерн отменен! Подозрительно всё это.
Я с трудом взял себя в руки и вернулся к тесту. На экране передо мной висел девяносто шестой вопрос, где предлагалось выбрать приоритетный апгрейд для системы: в сторону точности исполнения функционала или в сторону самонастройки. Ха! Вот это дилемма. В текущей ситуации я бы сказал, самонастройка, однозначно. Если под ней имеется в виду самопочинка, поскольку теперь совершенно неясно, когда что отвалится. Но я две из двенадцати лекций прогулял, а чужой конспект смотреть поленился, и как отвечать? Сто пудов в парадигме прошлого года надо было выбирать точность исполнения. А в этой — самонастройку. А менялись ли тесты с прошлого года? Я покосился на персонажа, укрывшемся в кабинке, судя по звуку клавиатуры, он отчаянно лупил по кнопкам, почти не задумываясь. Я подумал над своим вопросом и выбрал самонастройку, по крайней мере, не буду противоречить сам себе. А то обидно, когда пытаешься подстроиться под не пойми что, да еще делаешь это неправильно.
Я прислушался. Персонаж продолжал фигачить. Глупо было на него ориентироваться, но я заразился его энтузиазмом и закончил тест в его темпе. Нажал кнопку «сдать», результат тут же появился на экране.
«Поздравляю! Вы набрали 82% и допущены к экзамену»
Класс! Это было гораздо больше, чем я рассчитывал. Я отправил подробные результаты себе на почту, но не удержался и глянул, правильно ли я ответил на 96-й вопрос. Правильно! На все вопросы с 96 по 100 я ответил правильно, все ошибки были сделаны между 40 и 60 вопросом. Ладно, потом посмотрю, где накосячил.
Я встал, поймал взгляд преподавателей, кивнул им, обозначая, что сдал, и выбрался наружу. Надо было забрать имущество из шкафчика и переместиться на занятие с Рудником, потому что сегодня мы с Питоном должны были выступать с нашим докладом. Я точно не опаздывал, потому что сам Рудник еще был здесь, но торопиться не хотелось, и я все равно направился туда.
Наш с Питоном доклад пришлось слегка отложить, потому что все хотели знать, что за человек сдавал с нами экзамен.
— А это писатель, — объяснил нам Рудник. — Он хочет писать книгу про органиков, а теперь нельзя просто так писать о чем хочешь, надо сдать экзамен по обзорной дисциплине. Он сам готовился, и мы выдали ему тест по нашему предмету, который вам предстоит сдавать на следующей неделе. И когда он сдаст, он придет послушать ваши выступления, а потом я попрошу вас проводить его на практикум. Пусть тоже посмотрит.
— А какой у него органический балл? — выкрикнул с места Форк. — Мерили?
— Померили, — кивнул Рудник. — 53. Не очень большой, но мы могли бы его принять, если бы результат остальных экзаменов позволял.
Народ зашушукался.
В этот момент писатель просунул голову в дверь.
— Можно?
— Конечно, — улыбнулся Рудник. — Как ваши успехи?
— Прошел! — весело ответил писатель. — 72 балла.
— Это на «четверку». Замечательно! Проходите, пожалуйста, на любое место. Вот, господа, смотрите, какого результата можно достичь с помощью самостоятельной работы!
Писатель запрыгнул веселым мячиком на верхний ряд и притаился там.
Мне стало нехорошо. Теперь будет стыдно сдать основной экзамен меньше, чем на «четверку», я-то в отличие от него на лекции ходил. И вообще неприятно. Это я тут главное дарование, а не какой-то старый Больеш.
Доклад на фоне этих переживаний прошел незаметно, я только один раз оговорился, сказав «мяучный» вместо «научный», чем вызвал легкий смех в зале. С выкладками нашими Рудник согласился, поставил пятерки и вызвал Олич с Хмарь. Им предстояло вещать о постепенном усложнении элементов. Ничего нового там не должно было быть, но я на всякий случай решил послушать повнимательней.
А в столовой я обнаружил за одним столом Баклана и Шанкса, что было удивительно, потому что на обед мы почти никогда не попадали.
Рожи у них были такие, как будто кое-кто только что закусил свежей клюквой.
— Что такое? — весело спросил я. — Невкусно?
— Да всё вкусно, — вздохнул Баклан. — Разве что кусок в рот не лезет. Скажи ему, Шанкс, чего уж там.
— Ребят, я дико извиняюсь, но я не смог отстоять вам общежитие на каникулы. Наш корпус закроют. Какие-то там доделки…
— Ффух, — рухнул на стул я. — То есть нам больше месяца негде будет жить?
— Меньше. Закроют 28-го декабря и откроют 25-го января.
— Это, конечно, утешает. Что меньше месяца.
— А почему квартир-то нет? Нам бы и комнаты одной хватило. Мы и в хостеле проживем. Раз мы здесь помещаемся, поместились бы и там. У вас всегда что ли такой аншлаг? — Баклан как обычно терроризировал Диму.
— У вас! — передразнивал его Дима. — Теперь и у вас. Привыкли там жить под открытым небом.
Это он преувеличивал, конечно, но по сути был прав. Требования к жилью на Юге и Востоке были сильно ниже, у нас на побережье какую-нибудь халупу я бы точно нашел. На Севере было сложнее.
