— Понимаешь, тебя замучают с лицензированием, — объяснил Кулбрис Ралину на следующий день после первого ночного выезда. — Даже не замахивайся на медицинский эффект, это невозможно для частного лица. Нереально ни защитить, ни запатентовать, ни продать.
— Ну как же так… — расстраивался Ралин. — А мы так хорошо всё придумали…
— Да я разве говорю, что вы плохо придумали⁉ Ваш концентратор — отличная вещь. Только использовать его надо по-другому.
И углубился в объяснения. Баклан понял, что обсуждается что-то полезное, и тихонечко включил запись. Авось, Риц разберется, может, что-то хорошее и выйдет. Для него, для Олич и для Хмарь, конечно.
— Не хочется вязнуть в столь далеких перспективах, — вздохнул Ралин. — Когда еще начнется работа с биокристаллами, да и не органик я, кто меня допустит?
— Ты не понял! — хлопнул его по плечу Кулбрис. — Ты уже в деле, я обо всем договорился. Если эти парни добудут пингвинов, мы поедем в славную лабу и там будем резвиться, пока не надоест. И руками вам работать не надо будет, хотя я думаю, что ты и сам не знаешь, как ты прокачался, пока крутил свое устройство.
Как понял Баклан, проблема с драконом была не только в околомедицинской направленности. Ее-то можно было легко заменить на что-то более безобидное. А во времени воздействия. По задумке Ралина, чтобы быть полезным, дракону надо было бродить по спине человека не менее двадцати минут. И это был критичный момент. Кулбрис объяснил, что такая интенсивность (он даже замерил чем-то дракона) приемлема в течение десяти минут максимум. Потому что она соответствует ситуации, если в лаборатории происходит поломка оборудования и некондиционные программы разбегаются.
Стандартные разрушители справляются с такими авариями ровно за это время, и никто не страдает. Разумеется, можно подвергаться и больше, он как-то в исследовательских целях месяц просидел в помещении, набитом беглыми органическими элементами, и ничего ему от этого не было. Но по всем общемировым инструкциям — десять минут.
Поэтому что? Переводим дракона в шоу-бизнес. Он же классный по ощущениям! Можно сделать вечеринку прямо здесь, но исчезнуть дракон должен в течение минуты. Тогда можно сделать десять выбросов, и все будут счастливы.
— Я не думал об этом… — пробормотал Ралин. — А как же стресс?
— У кого тут стресс? Смеешься? Только пойдем в другой бар, где молодежь тусит.
— Слушайте, а откуда полетит дракон? — внезапно поинтересовался Баклан.
— Из планшета, как обычно, — не понял Ралин.
— А давайте закрепим планшет внутри ведра и будем выплескивать дракона как будто оттуда? Как воду!
— А давайте! — согласился Кулбрис. — Ща только время активности драконов прикрутим, потом договоримся. Найдешь гламурное ведро, шпион недоделанный? Хед-хантер плаща и кинжала?
Баклан заржал и пообещал найти ведро. Кулбрис за час переделал драконов, как он сам заявил, ломать — не строить, и они пошли договариваться с баром. На носу были выходные, подъехал веселый народ.
Начался семестр и заработала наша столовая. Я был страшно рад второму и совсем не рад первому, потому что мерзкие лекции нам читали днем. Вот если бы ночью, тогда бы я весь день торчал в инкубаторе, вечером тусил с друзьями, а ночью бы учился. Стоп. С какими друзьями?
Я уже три дня жил в комнате совершенно один. Баклан так и не вылез из Териберки, опасаясь бросить Кулбриса с Ралиным без присмотра. Кулбрис сообразил, что Баклан нарисовался в Териберке ради него, но, как точно будет выглядеть сделка, пока не догадался. О деньгах и условиях они договорились с Вальтоном сами, нам осталось только привезти пингвинов. За ними и уехал Дима.
С пингвинами нам, можно считать, повезло. Их двадцать лет назад разрешили держать в домашних условиях. С тех пор как вывели особо дружелюбную разновидность пингвинов Гумбольдта. Назывались они банально — Гумбольдт-два, и вся наша акция пришлась питомнику необычайно кстати.
Питомник, который случайно оказался в собственности у одного из многочисленных Диминых друзей, превысил квоту на две особи, и им надо было куда-то деть лишних до проверки. Ближе к весне они планировали продать десяток подрощенных особей в дельфинарий, и тогда лишнюю пару можно было бы вернуть на место. Димин друг, когда услышал нашу историю, хохотал как безумный, и сказал, что он отдаст их даже бесплатно с условием возврата. Мы возьмем на себя только дорогу.
Поскольку в этой истории уже по уши сидел Вальтон, мы подключили его к разговору. Ему эта идея тоже понравилась, поскольку он тоже не собирался заводить себе пингвинов навсегда. А с Кулбрисом и его хотелками можно было разобраться и попозже. Как я понял, договоренность была в том, чтобы пингвины были в наличии на момент его приезда, а дальше — как пойдет.
Дима усвистал в питомник и проходил там курс молодого пингвиновода. В процессе он чуть не лишился двух пальцев: два молодых пингвина от горячих чувств чуть ему руки не пооткусывали. Но это были не те особи, которых мы планировали перевозить к Вальтону, и была надежда, что в дальнейшем эксцессов не будет.
