— Наверное, — пожал я плечами. — Это действительно органика. Сразу скажу: она ничего не умеет. Это просто красиво. Вариант довольно стабильный, я его три недели назад сделал, и он в полном порядке. Обычно, если не получилось, они к этому моменту рассыпаются.
— Интересно! Спасибо! Не забываешь старика! А маме сделаешь?
— Ну, пап! Это что тебе, украшения? Наши девчонки носят, конечно, но это, скорее, цеховой знак.
— А у вас есть планы как-то это развивать?
— Есть желание, но планов нет. И потом я думаю, что нам и так будет чем заняться в этом году. Те же биокристаллы… Начинки-то для них нет. Кристаллы есть, а элементной базы нет. Да и что для них должно быть — непонятно.
— Вот об этом я и хотел поговорить.
Марш и Фантом, так до сих пор и не отработавшие свои грехи перед родиной, сидели в лабе Технотрека в полном одиночестве. Начальство отбыло на какой-то прием, рядовой народ разбежался праздновать пятницу, а Маршу и Фантому попал в работу фрагмент материала, который слепила второкурсница Старого университета. По мнению их аналитиков, то есть группы промышленного шпионажа, если назвать вещи своими именами, этот материал должен был лечь в основу будущей работы с биокристаллами.
Пока что работа с биокристаллами делалась на самом базовом уровне. Они ни в какую не желали принимать в себя продвинутую органику, только самую примитивную, от чего их возможности оставались ограниченными. В таком виде овчинка выделки не стоила, но сторонники биокристаллизма были уверены, что это только начало. И новые возможности позволят создать новое поколение устройств, сопоставимых по мощности с машинами, а по гибкости — с людьми.
Задача стояла амбициозная. Если ее удастся решить лет за пять, то всю ранее созданную технику можно будет выбрасывать на свалку истории. Мало кто из гигантов уцелеет, мало кто из старых органиков сможет приспособиться к новой реальности. Воображаемый треск ткани старого мира радовал слух бунтарей. Если бы им удалось понять, как побыстрее продвинуться на этом поле, можно будет освободиться от обязательств гораздо быстрее. Все углы, которые можно срезать на этом пути, стоило срезать.
Марш выгрузил материал на рабочую поверхность планшета.
— Не пойму, что за хрень, — сказал он сквозь зубы другу. — Что они собирались с этим делать?
— Ну ты ж знаешь, — лениво пояснил Фантом, опершись локтем на стол. — Это на базе разработок безумных ткачих с Плющихи. Из него сейчас кое-что из элементов режут. Что-то подобное будет задействовано в Восточной библиотеке.
— Веселенький ситчик… — скривился Марш.
Было действительно похоже. Хмарь, набив руку на совмещении ткани со своими «ушами», стремилась к созданию фактур, напоминающих цветущие луга.
— А конкретно это для чего?
— У них это лежало в папке «растворенное управление». Насколько я помню их библиотечное поделие, они не решили там проблему с динамичным управлением. У них защитная стенка программировалась одноразово на один и тот же набор угроз. В перспективе они хотели привернуть к ней управляющий блок.
— И как, привернули?
— Эти? Из Старого университета? Нет. Получили свой зачет и забили. Но Красин забрал эту дребедень с собой и собирался довести ее до ума.
— Довел?
— Нет, насколько я знаю. Пока не вышло.
— Эх! Всё приходится делать самому! — с довольным видом вздохнул Марш.
С довольным, потому что начатая, но не законченная работа предоставляла тот самый вожделенный шорткат к прорыву.
— Растворенное управление, говоришь!
Марш резко провел пальцами по краям фрагмента, поднимая его в воздух. Он собирался поэкспериментировать с формой, а в идеале пустить материал на управляющий блок. Если хотя бы половина компонентов примет в себя материал, то проблема, считай, решена. Он видел только одну проблему: им так и не удалось понять, каким местом этот лоскут вообще собирается воспринимать информацию.
Вспышка! Марш моргнул. Лоскут исчез.
— Мы что, потеряли его? Нестойкий какой. Бракоделы второкурсные… — пробормотал он и полез за копией.
— Марш, — замогильным голосом произнес Фантом. — А ты знаешь, что эта хрень теперь у тебя на лице.
Марш провел рукой по лицу, лицо горело. Фантом снял рабочие очки.
— И видно ее невооруженным глазом.
Марш сжал зубы. Левая половина лица была как в огне.
