Он оглянулся и увидел, что кувшины с настоями все перебиты. Впрочем, даже если бы и были здесь настои, он не умел их заговаривать так, чтобы мертвецы его не трогали. Он понимал, что пока не иссякла сила прежнего заклятия, наложенного, когда магистр был еще жив, ему нужно бежать отсюда. Но у него совсем не осталось воли к жизни. Служка повалился на бок, закрыл голову руками и жалобно по-собачьи заскулил.
Привлеченный звуком в шатер вошел новообращенный из «старших», так называл магистр тех, кого они подняли самыми первыми из склепов на острове. Этот всегда отирался неподалеку, именно ему служка споил больше всего настоев. А теперь, выпив кровь магистра, забрав его силу, он еще больше преобразился. Лицо его окончательно вытянулось в безволосую звериную морду, когти на руках стали как у медведя, кожа потемнела до синевы, поблескивая змеиными чешуйками, а глаза источали ядовито-зеленый нифриловый свет.
«Старший» посмотрел на лежащего на земле живого, того, что всегда подносил утоляющее голод питье. Если бы мог, выпил бы его силу, не задумываясь. Впрочем, думать он еще плохо умел, его разуму шел второй день от рождения. Просто этот живой всегда был закутан в обволакивающую пелену, которая отталкивала, заставляла думать, что он несъедобен или ядовит. Теперь пелена на живом сильно истончилась, а «старший» был уже достаточно силен, чтобы попытаться прорваться через нее.
Он сделал к нему шаг, но дорогу заступил тот, кого он выпил последним. Он и его не выпил раньше только потому, что тот находился под защитой сильного предмета. Предмет издавал такие притягательные звуки, что им не мог противится никто, даже самые сильные из «старших». Но теперь предмет силы утрачен, а тот, кто когда-то держал его в руках, сам стал одним из них, в нем проснулся тот же голод, он так же тянулся к живому, так же хотел выпить его силу. «Старший» с легкостью оттолкнул соперника, опустился на колени возле живого и вонзил клыки в его шею.
Выпив силу из служки, «старший» упруго, словно сытый сильный зверь, поднялся с колен. После преображения он стал не только намного крепче и сильнее других «новообращенных». Не только телесно он преобразился. Вместе с силой магистра он впитал в себя особый «корневой образ». Магистр о том не знал, но встреченный им лжепророк, внедрил этот образ в его сознание. Именно «корневой образ» и свел магистра с ума.
В отличие от магистра, что был когда-то живым разумным человеком, и сколько мог противостоял поселившемуся в нем чужеродному образу, в сознании «старшего» «корневой образ» разворачивался свободно и полно, не встречая никого сопротивления. «Старший» почти сразу осознал себя носителем глубинного знания и вожаком всех поднятых, теперь он знал свое предназначение, теперь он сам стал могиором!
Отбросив выпитое тело служки, новый могиор вышел из шатра. Он снова издал призывный клекот, похожий на птичий. Отметил, что «новообращенные» охотно отзываются на его призывы, ибо голос его заполняют ту сосущую пустоту, что поселилась в их телах, когда бубен навсегда умолк. А «старшие», что пришли вместе с ним с острова откликаются первыми. «Старшие» успели вдоволь попировать и выпить много силы, дальше других прошли вслед за могиором по пути преображения. «Старшие» были гораздо восприимчивей.
Новый вожак указал пальцем туда, куда ушли похитители бубна, и дал мысленный приказ: догнать и вернуть предмет силы. Новый вожак мог управлять Поднятыми мертвецами и без его помощи, но так предписывал «корневой образ», предмет силы ни в коем случае не должен попасть в руки живых.
Могиор отобрал из «старших» два десятка самых сильных и восприимчивых и наделил их голосом и властью отдавать приказы. Два десятка малых вожаков сразу разразились клокотанием и каждый призвал себе по два десятка «новообращенных». Двадцать «старших» и четыреста рядовых кинулись по следам живых. Могиор имел с предметом силы тесную связь, чуял, что он недалеко, могиор мысленно задавал своему войску верное направление.
*
Первым неладное почуял как всегда Макар. Только что они сидели на полу в тесной лавке, лениво переговаривались и обсуждали дальнейшие планы, а через считанные секунды уже снова стояли на улице, озираясь по сторонам. Со стороны базарной площади на них надвигалась огромная толпа Поднятых.
Нет, теперь уже не просто толпа. Толпы могут перемещаться, но не имеют объединения, в толпе каждый сам по себе. А сейчас мертвецы скорее напоминали звериную стаю, ведомую вожаком к определенной цели. Теперь это была целенаправленная охота.
- Макарка, веди, - крикнул Вася и припустил вдоль по улице.
Они сорвались на бег, Макар бежал первым, выбирая направление. На пути им попадались Поднятые, но было их не так много, как возле площади, этих уже привычно сбивали щитами и бежали дальше. Они были быстрее мертвецов, и думали, что еще немного и смогут оторваться от погони. Но встречные Поднятые начинали действовать все более осмысленно, будто направляемые чьей-то волей, сбивались в небольшие отряды, и пытались остановить беглецов.
