Синицын шагнул под крышу, протянул руку за стропила, пошарил и достал толстую тетрадь Али-бека. Между страниц её врезалась в переплёт золотая цепочка, на которой спокойно болтался «Зелёный глаз». Синицын сунул свою добычу за пазуху, облегчённо вздохнул и почти бегом устремился к порту. Пересекая площадь, он заметил тот самый грузовичок, от которого не смог вчера убежать. На этот раз грузовик стоял на месте, и кабина его была пуста. Синицын погрозил ему кулаком и нырнул в портовые ворота, сразу растворившись в пёстрой толпе тружеников моря.
Большой современный сухогруз «Светлогорск» вышел в открытое море и взял курс к родным берегам. Рейс был обычный, груз был обычный, и вахтенные матросы занимались обычным делом.
Необычным было то, что на баке работали два штрафника под присмотром старшего матроса с повязкой на рукаве и при оружии.
Механик Синицын ползал на коленях по дощатой палубе, отдирал пролитую кем-то и засохшую насмерть масляную краску. Рядом с ним старательно двигал шваброй боцман Федотыч. Обветренное лицо его в синяках и ссадинах было сосредоточено и угрюмо. Синицын покосился на него, оторвался от пола.
— Федотыч, а ты-то за что попал?
— За тебя, дурака. По всем кабакам искали. Ну, в одном нас обидели.
— Где же?
— Наверху… Ты там пиво пробовал. Отдых какой-то.
— A, «Relax»?
— Вроде. Мы, говорят, русских сюда не пускаем! Дискриминация! Нарушение прав человека! Пришлось восстанавливать равноправие.
— Нашёл где правду искать.
— Правду не правду, а они нас надолго запомнят! Им теперь свой шалман надо на капитальный ремонт ставить… А тебя-то где черти носили?
— Уж не помню, — хмыкнул Павел Иванович.
— Врёшь! А форму свою куда дел? Неужто пропил?
— Да ты что?!
— А чужая откуда? Ограбил кого?
— Поменялся с одним мужиком.
— Не болтай… А подрался из-за чего? Небось, за бабу вступился?
— Нет, Федотыч, — Синицын серьёзно посмотрел на боцмана. — Не за бабу… За Родину…
— Врёшь!
— Клянусь честью…
Над морем раздался басовитый гудок встречного парохода. «Светлогорск» ответил.
— Наши идут, сказал боцман, вглядываясь во встречное судно. — Танкер «Арзамас».
Синицын вскочил с колен:
— Как ты сказал?
— «Арзамас», — боцман удивлённо посмотрел на Синицына.
А тот вдруг ясно представил себе кабинет Крэбса и разъярённого Али-бека, который сообщает Крэбсу, что завтра приходит танкер «Арзамас», и какой-то «Серый» везёт очень хороший товар из Сибири…
— У тебя на том корабле родственник, что ль? — поинтересовался боцман.
— Нет, Федотыч. Не родственник… Так… Знакомый… Будущий знакомый… — отшутился Синицын и долгим задумчивым взглядом проводил удалявшийся танкер.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
Часть вторая
В большой светлой лаборатории одного из сибирских НИИ, оборудованной по последнему слову техники, успешно закончился завершающий эксперимент практического цикла по секретному проекту № 30. Сотрудники, в основном люди от 30 до 40 лет, оживлённо делились своими соображениями. Все были довольны, у всех было хорошее настроение, шутили, смеялись. Наконец один из них, симпатичный высокий брюнет, перекрывая общую суматоху громким баритоном, объявил:
— Эй вы, Ньютоны, Платоны и прочие Резерфорды! Хватит бездельничать! В ожидании Нобелевской премии предлагаю пообедать!
Сослуживцы дружно поддержали предложение и отправились в институтскую столовую.
В столовой, просторной и чистой, было многолюдно и оживлённо. Время обеда! Пространство было густо наполнено запахом переваренного борща, пережаренной рыбы, звоном посуды, столового железа и, разумеется, беспрерывным людским говором.
Наши знакомые, сидя в углу зала за продолговатым столом, сдвинутым из двух квадратных, заканчивали скромный обед. И, допивая жиденький компот, продолжали обсуждать детали успешного эксперимента.
К ним подошла одна из официанток, смуглая, эффектная молодая женщина, и стала собирать пустую посуду.
— Здравствуйте, Лёлечка! — приветствовал её высокий брюнет.
— Юрий Борисович, я вам вот уже второй год объясняю, что меня зовут Лейла!
— И я вас второй год спрашиваю: Лейла, где ваш Меджнун?
— На Кавказе её Меджнун, — усмехнулся один из сотрудников лаборатории, — и наверняка не один.
— Но мы же не на Кавказе, — не сдавался брюнет. — Лейла уже второй год работает у нас в Сибири, мучается одиночеством, значит, ей нужен наш сибирский Меджнун.
— Правильно, — поддержал кто-то, — Меджнуна со стороны брать не будем, воспитаем в своём коллективе.
— А он уже воспитан! — Юрий Борисович ткнул себя пальцем в грудь.
— А вы с женой согласовали? — хитро прищурилась Лейла. — И с тёщей?
— Это вопрос техники, — хорохорился Нежин.
Сотрудники поднялись из-за стола.
— Коллеги, подъём! За работу, товарищи! А нашего сибирского Меджнуна за хорошую работу оставим на растерзание Лейлы!
— Правильно. Хватит с нас «Сибирского цирюльника».
— Ну так что, Лейла, обсудим детали? — Юрий Борисович взял официантку за локоть.
— Ну что ж, обсудим. — Лейла поставила поднос на стол, достала мобильный телефон, огляделась по сторонам. — Но сначала вам надо поговорить по телефону.
— С кем это? — удивился Нежин.
