В конце зала замечаю Нейта, который быстро говорит что-то в наушник, прежде чем он достаёт пистолет, потому как этим начали уже заниматься все.
Вспомнив все навыки, я резко делаю сальто в воздухе, чудесным образом запрыгнув на стол. Не думала, что у меня получится. Быстро спрыгиваю, что выходит достаточно вовремя, потому что в сантиметрах от меня разбивается бокал.
Начинается самая настоящая перестрелка, и я уже не вижу своих коллег. Тот придурок продолжает стрелять в меня, но промазывает, пока в один момент его пуля не попадает в какого-то официанта. Думаю, он завалил своего.
Когда же мой палец снова нажимает на курок, у меня получается ранить его в руку.
Я успеваю прикрыть Мэтта с Брэдли, но тут всё происходит совершенно быстро, что я перестаю ориентироваться в пространстве.
Чувствую резкую боль в своём животе, осознавая, что пуля разрывает мою плоть. За те пару секунд, что я нахожусь в шоке, успеваю завалить какого-то амбала, что пытался выстрелить в Стоуна. Не позволю.
Парень встречается со мной взглядом в тот момент, когда я уже падаю на пол. Моё тело бьётся в агонии от этой боли, и я знаю, что мне нельзя закрывать глаза. Слышу как кто-то кричит кому-то прикрыть его, но силы покидают меня. Однако я не могу сдаться. Зажимаю рукой рану, и у меня получается выстрелить кому-то в ногу.
— Хилари, прошу, только не закрывай глаза, говори со мной, умоляю.
В голосе Нейта я слышу только беспокойство, когда он быстро хватает полотенце со стола.
— Пуля прошла на вылет, — бормочет он, осматривая то место, где побывала пуля, — жизненно-важные органы не задеты.
Вот он меня успокоил.
Парень прикладывает полотенце к моему животу и крепко держит, пытаясь говорить со мной.
— Мне больно, — слабо улыбаюсь я, но он не разделяет моей улыбки, — я думала, что это будет также приятно, когда ты меня трогал своими пальцами в том баре.
Горькая усмешка слетает с губ Стоуна, пока он орёт на кого-то, интересуясь, где эта, цитирую, грёбаная скорая.
— Малыш, я обещаю, что как только ты поправишься, мы повторим это.
Мне сложно улыбаться и я чувствую, как становится всё тяжелее дышать. И понимаю, что это конец. В комнате становится холодно, а любое слово отдаётся невыносимой болью, что разрывает все внутренности.
— Мне холодно, — с трудом произношу эти слова, замечая, как к нам бегут люди, — мне кажется, что я умираю.
— Нет, куколка, ты не умрёшь, слышишь? Я тебе этого просто не позволю. Это мой приказ.
Нашёл время раздавать приказы. Меня укладывают на носилки и я буквально кричу от боли.
— Вы осторожней можете? Это вам не мешок с дерьмом, — рычит Нейт, ни на шаг не отставая от медиков.
Что-то кричит сотрудникам, пока я не замечаю Эдриана, что стоит на коленях с поднятыми руками. Он окружён моими коллегами и я понимаю, что теперь моя душа спокойна.
— Хилари, ты же кадет. Борись с этой болью, не позволяй ей победить, — шепчет Стоун, запрыгивая вместе со мной в машину скорой помощи.
Он целует мои окровавленные руки, хотя у него такие же. И они в моей крови.
Парень накрывает меня своим пиджаком и я больше не могу соображать. Резкая боль пронзает мою руку, когда я чувствую, как лекарство проникает в организм. Зачем они так торопятся, если всё равно не довезут меня до больницы?
Или довезут…?
— Не смей меня оставлять, Хилари. Не после всего, — шепчет Нейтан.
Его слова буквально заставляют меня открыть глаза. На его лице отражается только ужас и безграничное беспокойство.
И я не хочу оставлять его. Его и так бросила невеста, но сейчас я резко вспоминаю фразу, которая заставила меня скатиться в истерике на пол. И собрав все силы, я всё же отвечаю:
— Ты же сам хотел, чтобы я удалилась из твоей жизни, вот теперь можешь радоваться.
Слышу раздражающий пикающий звук и чувствую, что сердцебиение ускоряется. Всё потому, что я вспомнила неприятные вещи. Но судя по лицам врачей, это хорошо.
Один из них наклоняется к Нейту и что-то ему говорит, после чего тот кивает. На мгновение я вижу ухмылку, что растягивается на его губах и прикладываю все усилия, чтобы не закрыть глаза.
— Знаешь, тогда в клубе ты меня настолько возбудила, что я чуть с ума не сошёл, когда ты вертелась у шеста. А когда твоя задница была у моего лица, я еле сдержался, чтобы не отыметь тебя на глазах у всех, но потом я поехал к Келли. И это был первый раз, когда я представлял другую девушку вместо своей невесты.
Он шепчет мне все эти грязные слова, и я не думаю, что сейчас подходящее время. Но этот мерзкий прибор так не считает, потому что начинает часто пищать.
Мне делают ещё какой-то укол, и я больше не могу бороться. Если это конец, то он должен знать, как сильно дорог мне. Но мой язык уже не слушается меня.
— Сейчас тебе нужно немного поспать, малыш, — мягко говорит он, отвечая на телефонный звонок.
И последнее, что я успеваю услышать, перед тем как провалиться в темноту, это его слова, насквозь пропитанные уверенностью.
— Она будет жить.