Глава клана Маккуинов покивал, с видимым сожалением убрал обратно в ножны и протянул Чарли.
— Хорош, но не возьму.
Чарли стиснул зубы. Ему захотелось взвыть.
Неужели он теми неосторожными словами навсегда уронил себя в глазах всего клана Кари? Неужели каждый в этом поселке считает его таким ничтожеством, у которого зазорно взять что угодно?
— Пожалуйста… — он осекся.
Умолять, чтобы дар приняли? Это обесценивает, уничтожает сам смысл подарка.
— Не возьму, но я готов тебя выслушать. Говори. Только сядь сперва, не маячь тут, как проситель в приемной у мэра.
Чарли послушно опустился на диван.
— Я люблю вашу дочь и прошу у вас ее руки, — безнадежно произнес оборотень, ожидая, что его вышвырнут вон из этого дома.
Дойл Маккуин усмехнулся и подкрутил ус.
— Что, накрыло, парень? — совсем другим тоном спросил он.
— Я… мы встретились в академии. И я понял…
— Так оно всегда и бывает, — вожак сочувственно покивал. — А Кари что?
— Она меня избегает. Даже выслушать не хочет. Несмотря на то что мы обручились…
— Даже обручились, — восхитился мужчина. — Экий ты шустрый.
— Я ее поцеловал, — признался Чарли. — А она меня укусила.
Дойл расхохотался и одобрительно шлепнул себя по колену.
— Ай, молодец девчонка. Вся в мать!
— Я не знаю, что мне делать.
— И поэтому решил действовать через нас? — вожак понимающе покивал. — Зря. Лучше бы с невестой поговорил.
— Она не слушает! Только повторяет все время, чтобы я ушел и оставил ее в покое. А я…
Он замолчал, не зная как рассказать этому насмешливому чужаку о бессонных ночах, проведенных под ее окнами. О еде, потерявшей вкус, о жизни, утратившей смысл. О том, как ищет в каждой встречной женщине знакомые черты, что готов на все. Даже на похищение.
Давно украл бы строптивую невесту и сделал своей, но так нельзя. Неправильно, не по законам волков.
И вряд ли Кари простит подобное.
— Я не понимаю… Она же моя пара, должна чувствовать то же самое. Почему она меня отталкивает?
— Ты сильно обидел ее, парень, — в голосе Дойла смешивалось сочувствие и легкая насмешка. — А Кари всегда была девочкой с характером. Если что-то вобьет себе в голову, заставлять бесполезно. Все равно сделает по-своему.
Видя поддержку главы клана, Чарли обнадежился.
— Вы дадите согласие на брак?
Вожак покачал головой.
— Против воли Кари? Нет. Но если она захочет назвать тебя своим мужем, я возражать не буду.
Внутри что-то оборвалось, на душе стало пусто и тоскливо.
— Ясно, — выдавил оборотень. — Спасибо, что выслушали.
Он вскочил и почти бегом направился к двери. Оставаться в этом доме было невыносимо.
— Погоди, — окликнул его Дойл.
Передумал? Чарли обернулся и с надеждой уставился на мужчину.
— Ты забыл свой нож.
Пришлось возвращаться и забирать отвергнутый дар.
— Если хочешь, я могу дать тебе совет, — продолжал вожак Маккуинов, рассматривая Чарли с задумчивым видом.
— Дайте, — безнадежно согласился оборотень.
— Поговори с ней, но не дави. Кари — гордая и сильная девочка, настоящая волчица. Она не потерпит принуждения.
— Как поговорить, если она даже подойти к себе не дает?
— Найди способ, — Дойл снова усмехнулся. — А ты думал Луна тебе все блюдечке преподнесет? Нет, Маккензи. Пару тоже нужно завоевать. Я дрался за Эрну с ее первым мужем, — имя жены он произнес с удивительной нежностью. — И после победы, она еще полгода не подпускала меня к себе, а я ухаживал, ждал и не думал жаловаться. И ни разу за все двадцать пять лет, что мы вместе, не пожалел об этом. Она стоила, чтобы драться за нее хоть против всего клана и ждать хоть десять лет.
Чарли вздохнул. Несмотря на романтичность рассказанной истории, перспектива годами тенью ходить за Кари без надежды на ее снисхождение, пугала.
— Так что дерзай, — Дойл хлопнул его по плечу. — Если завоюешь ее уважение, Кари сможет стать для тебя самой верной подругой и лучшей женой. А если нет, то даже освященный Луной брак ничего не изменит.
Полночи Дженни ломала кровать.
Управилась бы раньше, если бы не страх привлечь Мактулла лишними звуками. Поэтому приходилось действовать осторожно, не применяя полную силу оборотня.
Для рычага требовалось что-то длинное, тонкое и прочное, и толстый металлический прут между двумя ножками как нельзя лучше отвечал поставленной задаче. Одна незадача — кровать была не собрана, а сварена, причем сварена на совесть. Не будь Дженни оборотнем, она вряд ли сумела бы с ней справиться.
— Привык обижать беззащитных человечек, — зло пыхтела она, расшатывая прут.
С трудом отошедшая от анестезии волчица порыкивала в унисон, обещая непременно покусать предателя-врача при встрече.
— Плохая идея, — отвечала ей Дженни. — Не бери в рот всякую гадость, еще отравишься.
Наконец, после нескольких часов методичной монотонной работы кровать сдалась, и в руках у Дженни оказался внушительный стальной прут. Она птицей взлетела на тумбочку и приставила его к щели, уже предвкушая мысленно свободу.
Но на этом удача закончилась. Сколько Дженни ни старалась, она так и не смогла просунуть свое орудие в зазор между дверью и стеной. Сечение прута оказалось слишком широким.
