Я подозреваю, что не справлюсь с замком на входной двери, но он легко поворачивается. Главное, чтобы никто не запер дверь, пока я на улице. Хотя в этом случае можно позвонить Алене, смартфон я с собой захватила.
Входная дверь тоже не скрипит, открывается совершенно бесшумно.
Выхожу из коттеджа и озираюсь по сторонам. Уже стемнело и похолодало, фонарей мало. В полумраке сосны кажутся великанами, которые вот-вот оживут и, размахивая пушистыми ветками-лапами, двинутся на меня.
Озираюсь по сторонам и мысленно ругаю себя за то, что пошла. Наверняка это и в самом деле шутка. Дурацкая!
– Эй, гусеничка!
Оборачиваюсь и вижу Артура Маевского.
– Опять ты?!
– Что за холодный прием? – усмехается он. На нем распахнутая куртка, под ней черно-белая толстовка, штаны тоже в спортивном стиле. В такой одежде Маевский выглядит как-то моложе, более расслабленно.
– Откуда ты узнал мой номер? Кажется, я тебе его не давала. И зачем ты меня сюда вытащил?
– Я ведь президент класса, забыла? Так что узнать номер мне несложно. А вытащил… Да ты сама посмотри!
– Куда смотреть-то?
Артур подходит ближе и встает за моей спиной, одна его рука ложится мне на плечо, другая тянет вверх мой подбородок.
– Туда смотри! Ты когда-нибудь видела столько звезд? Уверен, что нет.
Я поднимаю глаза, и у меня перехватывает дыхание. Звезд действительно много. И они такие головокружительно красивые!
– Любуйся, гусеничка, – шепчет мне на ухо Маевский.
Звезды складываются в линии и созвездия. Некоторые из них мне даже знакомы. Их мне еще в детстве показывал папа, когда мы ездили за город к его родственникам.
Я ведь почти забыла об этом, а сейчас вспомнила.
В горле встает колючий комок, когда я думаю о том, что воспоминания, связанные с папой, постепенно стираются из моей памяти. Как бы я ни старалась их удержать, они тают, уходят, оставляют меня. Я даже лицо его не всегда могу представить таким, каким он был, когда…
Звезды расплываются перед глазами и тонут в иссиня-черной глубине неба.
– Стася, – замечает перемену в моем настроении Артур, – что с тобой?
Я всхлипываю. Он разворачивает меня к себе, вглядывается в мое лицо. Зажмуриваюсь, но слезы все равно катятся.
– Да что такое? – Не понимает Маевский.
– Я… папу вспомнила… – выдыхаю с очередным сдавливающим горло всхлипом.
– Почему сейчас-то?
Ничего не отвечаю. Думаю, что, может быть, мой папа тоже превратился в звезду. Одну из тех, что светят мне, когда я поднимаю взгляд к небу.
– Ох, гусеничка…
Артур вдруг обнимает меня, прижимает к себе. У меня нет сил вырываться, слезы душат, не дают сказать ни слова. Я так давно не плакала по папе, да и вообще старалась не показывать маме, что мне до сих пор тяжело, чтобы ее не расстраивать.
Рыдать в объятиях парня, который мне даже не нравится, как-то странно, и позже я, несомненно, как следует отругаю себя за это, но в эти минуты я утыкаюсь в его плечо и реву от души. Как будто прорвало кран. Глупая, глупая Черемухина, разве это тот человек, рядом с которым можно позволить себе быть чувствительной и слабой?..
Маевский тоже молчит и дает мне выплакаться. А потом протягивает пачку бумажных носовых платков. Я сморкаюсь, вытираю глаза, лицо. Могу представить, как выгляжу сейчас. Хорошо бы Алена уже спала, когда я приду, чтобы не пришлось ей ничего объяснять…
– Я не думал, что звезды тебя так растрогают, – бормочет президент класса.
– Просто напомнили, – говорю я. – Спасибо. Давно на меня такое не находило.
– Как твоя нога?
– Лучше.
Алена дала мне мазь, которая и вправду сразу же помогла. Ее родители окончили медицинский университет по специальности клиническая психология, среди их близких друзей много врачей разных профилей. Так что в лекарствах одноклассница хорошо разбирается.
– Я пойду. Звезды красивые… – еще раз запрокинув голову, хрипло говорю я. – Очень.
– А ты еще красивее, – заявляет Артур, в мгновение ока превращаясь из сочувствующего друга в прежнего язвительного насмешника.
Ничего не отвечаю и шагаю к двери.
На мое счастье, она открыта.
Этот вечер что-то во мне переворачивает. Я уже видел новенькую рассерженной и расстроенной, но сегодня впервые увидел такой трогательной. И точно знаю, что никогда этого не забуду.
После того, как она плакала, пока я ее обнимал, твердо решаю, что теперь не отступлюсь. Особенно когда у меня есть поддержка в лице Кроевой. Пусть забирает корейца, жалко, что ли? Тем более что со Стасей они просто друзья-товарищи, не больше. Даже из школы больше вместе не ходят, только английским в библиотеке занимаются.
Когда я возвращаюсь в коттедж и запираюсь в свой комнате, мой смартфон пиликает. Открываю входящее сообщение в мессенджере и вижу приложенную к нему фотографию, на которой мы с гусеничкой стоим в обнимку. На фото не видно, что она плачет у меня на плече, и кажется, что мы просто влюбленная парочка. То что надо!
