«А ты молодец», – пишу я в ответ и представляю себе, как улыбается Алена. А это она хорошо сообразила – выйти вслед за Черемухиной и сделать снимок в нужный момент. Сталкерша, конечно, но куда деваться, если приходится добиваться любви?..
Конечно, соседке по комнате она эту фотку не покажет. И никому другому – по крайней мере, пока. Об этом я сам ее прошу, решив, что время еще не пришло.
Фотография выстрелит позже.
А пока я, растянувшись на кровати, вспоминаю запах волос гусенички, ее мокрые ресницы, приоткрытые губы и чувствую, как мое сознание уплывает куда-то далеко. Это такое незнакомое, но потрясающее ощущение. Смотрю на фото в сотый, наверное, раз и улыбаюсь невольно.
Жаль, конечно, что Стася так рано лишилась отца. Похоже, она и правда была сильно к нему привязана. Мой вот жив, но всегда держится как-то отстраненно и чаще отчитывает меня, чем хвалит, даже в раннем детстве. Рядом с ним мне постоянно кажется, что я сдаю какой-то сложный экзамен, а он наблюдает за тем, как я что-то мямлю у доски, и кривит губы. Мама и бабушка, конечно, относятся ко мне иначе, это они, если вспомнить его слова, вконец меня разбаловали.
На следующее утро встаю непривычно рано для каникул, еще до официального подъема. Спускаюсь на первый этаж коттеджа и вижу, что я не один такой. В гостиной с чашкой кофе сидит Ким Сонмин.
– Ну надо же, какие люди, – хмыкаю я себе под нос. – Ты-то мне и нужен, приятель. Без обид, но иногда и в самом деле все средства хороши.
– Ты что-то сказал? – Оборачивается азиат. Да уж, он и правда смазлив и нравится девчонкам. Но пусть каким-нибудь другим, а не моей гусеничке, вот тогда у меня не будет к нему никаких претензий.
– Да, хочу кое-что тебе сказать, пока мы одни, – заявляю я, подходя ближе. Открываю на смартфоне фотографию, которую вчера получил от Кроевой, и показываю ему. И вижу, как даже через непроницаемое выражение лица одноклассника пробивается неверие и… боль.
Так он что, реально в нее влюблен?..
– Мы со Стасей очень близки, – нагло вру я, глядя в его глаза. – Если ты понимаешь, о чем я. А ты понимаешь, я вижу. Она пока не хочет всем рассказывать, скрывает, чтобы… ну, Инессу лишний раз не бесить, но факт есть факт. Можешь спросить у ее подруги Алены, она подтвердит. Так что не стой на пути у наших отношений. За тобой столько девчонок бегает, толпа целая, одиноким точно не останешься.
– Почему Стася сама мне об этом не сказала? – спрашивает Ким. Когда он волнуется, это заметно, акцент становится сильнее. – Мы ведь с ней… друзья.
– Да ну, какие друзья? – ухмыляюсь я. – Всего лишь английским и русским после уроков занимаетесь, да и то по заданию классной. Разве это дружба? И почему она вообще должна с тобой откровенничать? Ты парень, а у девчонок для этого дела подружки есть.
Слышу чьи-то шаги на лестнице и понимаю, что проснулся кто-то еще, а свидетели нашей беседы мне не нужны.
– Ну, удачи тебе в личной жизни, – бросаю я и иду на кухню. Пора завтракать. Скоро нас повезут на очередную экскурсию, и на этот раз я что-нибудь придумаю, чтобы сидеть в автобусе рядом с новенькой.
Ким Сонмин
Смотрю вслед Артуру Маевскому. Как небрежно он бросил «удачи тебе». Как легко сломал все, что было для меня таким важным.
И таким хрупким.
После ухода матери я пообещал отцу, что не разочарую его, как это сделала она. Что не стану отвлекаться от учебы. В том числе и на отношения с девушками. Даже на дружбу. Но я позволил себе небольшое послабление, о котором отец ничего не знал.
И сейчас его у меня отняли.
Отняли глоток свободы. Кусочек счастья. Надежду на будущее… с ней.
Я сам не понял, когда влюбился. Не заметил этот момент. И так и не рискнул сделать первый шаг, о чем сейчас ужасно сожалею.
Стася… Ее улыбка, голос, взгляд. Все это стало для меня значимым и драгоценным. Она не знала. Наверное, даже не догадывалась, хотя иногда мне казалось, что мои чувства взаимны.
Выходит, что нет. Со мной просто вели себя вежливо и дружелюбно. А я принял это за что-то другое.
Но ведь было кое-что еще, что нас с ней связывало. Но эту ниточку тоже придется порвать. Если я хочу больше не ощущать разрушающей душу боли, должен это сделать.
Достаю смартфон, и тут он разражается громким сигналом. Звонит отец. Обычно он не связывается со мной в рабочее время, так что, похоже, у него какие-то новости.
Отвечаю на звонок и выслушиваю. Губы складываются в невеселую усмешку. «Все одно к одному», – кажется, так говорят русские. Эта новость как нельзя кстати дополняет то, что я сейчас услышал… и что решил. Моя жизнь снова меняется, и мне остается только плыть по течению. Подчиняться и делать то, чего от меня требуют. Ведь я, как говорят коллеги отца, просто идеальный корейский сын, воспитанный и покорный, как и положено, в заветах конфуцианства. Их дети другие. Частые переезды, смена обстановки, смешанные коллективы сделали их бунтарями, но только не меня.
