Правда люди, о которых она говорила, казались обычными. Так же как все они работали в поле, выходили гулять по праздникам, строили дома и растили детей. Только вот пакостей от них всегда, бывало, много. Не жалостливые были то люди. Но пуще них бабушка боялась Тех. Она так и называла их — Они, ими, Те, Тех. Будто не решаясь назвать по-настоящему. Не было от них зла никакого, да могли они делать то, что другим людям не под силу. Жили они не в деревне, а на хуторе в пяти километрах. Среди других появлялись редко. Виной всему был их горящий взгляд. Чурались их люди, и со временем совсем перестали они сюда приходить».
Мое сердце выстукивало — бух-бух-бух.
— Да к чему это я. Когда я была совсем девчонкой еще, успела застать одного из Них. Помню, как у здания сельсовета играли мы с подружками, а он прошел мимо. Спина прямая, шаг твердый, а глаза… Ну будто у кошака ночью, если осветить фонарем. Тот прошел мимо. На нас даже не посмотрел. Прошел прямо к председателю. Не видела я его с тех пор, а в памяти моей он крепко засел. До того напугал меня тогда, что я потом неделю со двора нос не казала. Думала, за мной придет. Сказала вот, что не видела с тех пор. Ан нет, довелось на старости лет. В ту пору-то, когда я коня увидала, рядом с машиной той он и стоял. Я сначала не признала, а потом как обухом меня по голове ударило. И знаете, что? Вот какая я была, девчонка, а он уже тогда казался мне стариком. Сейчас я сама старуха, да вот он ни капли не изменился».
В кухне повисла тишина. Ни я, ни подруга не знали, что сказать. Мы изумленно переглянулись. А рассказчица продолжила:
— Я не видела лица других двоих, но кажется мне, девочки, что это те самые ваши друзья. Не было их в наших краях, а может, прятались хорошо. Да вот привели они с собой нечисть всякую.
Снова тишину в комнате нарушало только жужжание диктофона. На Аню я старалась не смотреть, разглядывая украшенный этно-свастиками и ромбами самотканый ковер. А хозяйка дома рассказывала:
— Мне семьдесят семь стукнуло в декабре. Вот с тех самых пор так и полезли они, окаянные. Хоть и не вредят совсем, но страху от них! То домовой на тебя из-за печки глаза пучит, то девушка на берегу вся будто из лучей соткана, сидит, плачется. Боюсь я детям о том говорить, все равно не разглядят, а по врачам затаскают. Вы не думайте, девочки. Я не с ума сошла. Никому не пожелаю на моем месте оказаться. Каждую минуту боюсь, что Те за мной явятся. Как я вам начала рассказывать в прошлый раз, так сразу телефон то у них и затрезвонил. Только как ему зазвонить, если сети у меня в доме отродясь не было? Вот если во двор выйти, поближе к гаражу, тогда можно поймать антеннку. Оттуда я с вами и разговариваю».
Я увидела, как Аня полезла в сумочку за своим телефоном и тоже достала свой. Разблокировав, я увидела, что сети нет. Моя подруга так же недоуменно смотрела на дисплей своего аппарата.
— Я-то думала, мужика пришлют покрепче, да с головой. Может хоть разобрался бы. А ты, хоть девчонка умная, да сгубят Они тебя, как пить дать сгубят. И не вернешься ты к прежней жизни никогда.
Раньше, читая книги о приключениях, я часто встречала выражение «мороз по коже». Но никогда не могла представить, каково испытать это ощущение. Ноги и руки покрылись пупырышками, так, будто за окном не лето, а студеная зима.
По дороге обратно мы с Аней не разговаривали, смотрели каждая прямо перед собой. У самой базы отдыха она свернула с дороги и спрятала машину за высокими кустами. Мы вышли не сговариваясь, и сели прямо в траву у ближайшей березы.
В нашей жизни творилась какая-то чертовщина, и ощущение было не из приятных. Нужно разобрать всю ситуацию по деталям и решить, стоит ли нам волноваться. За себя, или за свой ум. Я рассуждала вслух:
— Горящие глаза, допустим, ерунда. Рассказы бабушки Елены Константиновны? А может у них это семейное, после семидесяти семи, слегка того? Отсутствие сети в доме старушки еще не довод, может тогда телефон просто случайно ненадолго попал в зону действия оператора сотовой связи?
Аня нахмурилась:
— А фотографии? Мальчики объяснили, что они биологи и собирают образцы почвы для изучения. Допустим. Ведь мы знаем, где хранятся эти мешки. Прекрасно разглядели потом, что это не наркотики. Но Кирилл-то сказал нам, что были они там с Данилом вдвоем… А вдруг…
В моей голове мелькнула совершенно безумная мысль. По глазам Ани я поняла, что она думает о том же самом:
— Вдруг тот самый мужчина из рассказов Елены Константиновны, директор базы Янбаев? Под описание он подходит. О нем никто ничего не знает. Известна смутная информация — занимается бизнесом и преподаванием. Достаточно ли этого, чтобы верить человеку?
Сколько ни обсуждали, а к общему знаменателю так и не пришли. Тем временем стало вечереть, и мы решили вернуться на базу.
Данила по-прежнему не было. Я взяла с Ани слово, ничего пока не рассказывать Кириллу и ушла переодеваться, оставив влюбленную парочку наедине во дворе.