Я оставила свой телефон Кате, чтобы она не осталась в полной темноте и пошла за Иваном. Собственно идти было нужно до соседнего подъезда.
– А сам посветить не сможешь?
– Могу, но мне нужно две руки, а в зубах держать телефон что-то не очень.
– Ясно. А разве это не работа электриков?
– Возможно. Только я хочу принять душ и лечь спать, а перспектива мыться в темноте что-то не радует. Не думаю, что дежурный электрик примчится по первому вызову.
– Ну, вызовов явно уже больше, чем один, – заметила, так как хорошо знала оперативность по звонкам в домоуправление той же бабы Светы.
– Ты сейчас про соседку? – спросил Иван.
– Да.
– Она уже не один раз позвонила. Так! Осторожно! Здесь ступеньки. – Иван помог мне спуститься. Вот это, вообще, нормально? Идти непонятно куда при свете телефона? – Стой здесь и свети сюда.
Коротко и ясно. Ничего не скажешь! Послушно стояла и светила.
– А что здесь вот так всё открыто? – спросила.
– Нет. Было всё закрыто. Чуть выше, пожалуйста.
Я направила фонарик, куда просил Иван. Честно говоря, я мало соображала в электрике, но знала, что когда выбивает автомат, то нужно просто перещёлкнуть выключатель. Иван же полез в щиток руками!
– А это ничего, что тебя током ударить может?
Иван повернулся и посмотрел на меня.
– Переживаешь?
– Как тебе сказать.
– Спасибо. Но я выключил автомат. Так что не переживай, сегодня меня током не стукнет.
– Ну, спасибо! Успокоил!
– Здесь кто-то специально вырвал клеммы.… Узнаю, уши надеру!
– А зачем?
Иван снова повернулся.
– Уши надрать зачем?
– Нет. С ушами всё понятно! Зачем клеммы вырывать?
– Наверное, хотели устроить ужин при свечах.
– А что? Романтично.
– Ага. Только вот после такой «романтики»… Ай!
– Что?! – вырвалось.
– Порезался. Вот сюда свети!
– Напугал!
– Ну, извини! Не хотел. – Иван снова повернулся в мою сторону. – Знаешь магическое заклинание?
– Какое?
– Какое-нибудь.
– Нет.
– Ладно, обойдёмся без заклинаний.
Он включил «автомат», и загорелся свет.
– О, да ты ещё и волшебник!
– А то!
Пока Иван закрывал щиток, я выключила фонарик на его телефоне и протянула ему.
Почему-то даже не волновалась, когда мы возвращались в свой подъезд. Иван открыл дверь, пропустил меня вперёд, и тут же наткнулся на меня. Потому что я застыла на месте: сидя на ступеньке, наклонившись на перила, спала моя дочь, не выпуская из рук поводка. Рядом лежала Рокси.
– Эх, Катюха, Катюха! Как я тебе завидую! – произнёс Иван, поднимая мою дочь на руки. Та даже не шевельнулась. – Спит богатырским сном!
– Накаталась, – вздохнула, поднимая валявшуюся ледянку.
– Вот! А ты не захотела! – «Подколол» Иван. Не стала ничего отвечать. – Катюха, ты, сколько сегодня маминых булок слопала? – прошептал мужчина.
– Тяжёлая?
– Теперь я знаю, кто у вас булочки хомячит! – шутил Иван, пока мы ждали лифт.
– Наверное, после горки одежда промокла…
– Ага! Рассказывай! Одежда у неё промокла!
Я не знала, то ли он смеётся, то ли на самом деле ему тяжело.
Сам не понимал, что на меня нашло. Наверное, хотел просто посмотреть на реакцию Василисы. Её лицо, живое, настоящее, отражало все её эмоции: от удивления, до непонимания и смущения. Ясное дело, что Катюха была совершенно не при чём! Нормальный ребёнок, накатавшийся на горке, вырубился сразу, как только оказался в тепле. Это мне ещё повезло, что лифт работал! А так бы пришлось приложить усилия, чтобы не ударить в грязь лицом перед соседкой. Донести Катю, я бы, конечно, донёс, но вот не сбить дыхание и темп, тут не уверен. Всё-таки вторые сутки без сна даются тяжеловато.
– Сними сапожки, – попросил Василису.
– Да, ладно. Так положи, я её сама раздену.
– Но не в обуви же! Рокси, сидеть!
Василиса сняла с Кати обувь, и я занёс мелкую в комнату. Здесь я уже был, но в прошлый раз не особо то и рассматривал.
– У вас уютно, – сказал, пока Василиса расстёгивала молнию на куртке.
– Спасибо.
– Так это ваша заслуга, а не моя. – Я смотрел на ровно сложенные игрушки. Василиса взяла розового зайца и положила рядом с Катей.
– Она без него никогда не спит, – объяснила, заметив мой удивлённый взгляд. – Хотя чаще играет с куклами, но спать ложится только с ним. А ещё верит, что он исполняет её желания, и каждый раз шепчет их ему на ухо.
– Правда?
– Она верит, – усмехнулась Василиса, и по её лицу мазнула улыбка нежности. С такой любовью она отзывалась о дочери.
– И какое же было последнее желание? – спросил её.
– Ты будешь смеяться.
– Не буду.
Василиса смотрела на меня, словно решала, можно ли доверить мне желание своей дочери, или нет.
– Она попросила полицейскую машинку, – наконец, сказала она. – А я никак не могу найти.
– И что тут смешного? Нормальное желание!
– Она же девочка!
– И что? Девочки не играют в машинки?
– Не знаю.
– Эх, я бы тоже сейчас поиграл в машинки! – Глянул на часы и чертыхнулся: поспать сегодня у меня уже не получится.
– Спокойной ночи, – сказал Василисе и пошёл к двери, возле которой уже разлеглась Рокси. – А ну, подъём! Устроилась тут!
Василиса улыбнулась.
– Спасибо, Иван.
