— Что отчаянный — это точно, — усмехнулся Марек и, переводя тему, заговорил о своем уходе из дома и встрече с Птахой. На своей гибели и «развилках» внимание он заострять не стал, но Вэл очень внимательно слушал, как они «заметали следы». Не стал пока рассказывать и про множество реальностей — слишком ясно помнил обмякшего в машине Вэла. Наверное, действительно просто еще рано, да и его уход к Внешним получился крайне жестким. Во всяком случае, Мареку очень хотелось в это верить, потому что как же иначе.
Пожалуй, больше, чем сегодня, он рассказывал о Птахе только три года назад, пока они с Прокси бродили по «Стране Яблок». Истории были совершенно те же, но только сейчас Марек понимал, как многое изменилось. Тогда Прокси почти заставил его рассказывать — чтобы он не прятался от случившегося и снова научился жить, даже без Птахи. Сейчас он сам с удовольствием вспоминал, как они путешествовали, как он учился водить — только о том, как едва не доездился, Марек пока опять же промолчал. И даже смог рассказать о том, как Птаха погиб, и о том, что ему привиделось в этот момент. Потому что совсем промолчать нельзя. Пусть пока это будет «привиделось». Хотя Марек по-прежнему понимал, что если Вэл спросит — нужно ответить как есть. Но Вэл ни о чем не спрашивал. И снова этот внимательный взгляд темных глаз, ставших совершенно черными — а может быть, просто в комнате стемнело, свет они так и не включили.
— Надо же… — наконец сказал Вэл. — Конечно, совсем не похоже на то, что у нас пишут про Гонщика. Про этого «Призрака трассы» вообще не говорю. Но это даже правильно. Я ведь все не мог поверить до конца, что ты вот так возьмешь меня с собой. Ну, в смысле… не так, как по легенде. Потому что, ну, где ты, где вообще Внешние, а где я.
Марек усмехнулся про себя — вопрос «где Птаха, а где я» не давал ему покоя с момента встречи с Вэлом. А Вэл продолжал:
— То есть я понимал, что ты говоришь правду, ты обещал научить, но знаешь же, как бывает — вроде все так, а до конца не верится. А теперь я вижу, что ты когда-то был почти таким же — а значит, и я могу. А учиться я люблю и умею, — он задрал нос, и темные глаза в кои веки довольно блеснули.
— Вот и отлично! — Марек хлопнул его по плечу — конечно, аккуратно, чтобы с ног не снести. — Пассажиры у нас редкость, за возможность учить меня народ в свое время только что не передрался — меня, кажется, все дружно записали себе в младшие братья. Подозреваю, с тобой так же будет. А может, не так же, но все будет. По-любому.
Вэл радостно кивнул. Сейчас он уже ничем не напоминал парнишку, тревожно спрашивающего «что-то не так?». Марек надеялся, что это надолго, а в идеале — насовсем. Потому что, ну реально, что вообще может быть не так, если сейчас все настолько правильно, насколько вообще возможно?
— Про Пассажиров я вообще раньше никогда не слышал, — задумчиво произнес Вэл. — Хотя про Внешних много что читал, люблю всякие легенды. Но там, конечно, городят невесть что — то ли к ним живому человеку попасть вообще нельзя, потому что они там все бессмертные демоны, то ли это просто мафиозная группировка, которая охраняет свои секреты, поэтому кто сунется — бесследно исчезнет…
— И фототехника сама перестает работать, — в тон ему подхватил Марек. Вэл кивнул без малейшего удивления и продолжал:
— Или говорят, что попасть, конечно, можно, но только через поединок. Или в гонке победить, что одно и то же, потому что проигравшего свои же убьют, типа как позор. Ну или — вот как про Гонщика — что за тобой придут и позовут, и ничего ты не сделаешь, потому что себе уже не принадлежишь. Один парень из этого делал вывод, что за пределами города лучше вообще ни с кем не общаться и тем более не просить ни о какой помощи, потому что потом тебя тоже попросят, и отказать ты не сможешь.
Марек поперхнулся чаем. Надо же, отдельные байки Внешних просочились и в городские легенды тоже! Правда, получается, эти самые легенды хронически смешивали его и Некроманта. «Да мы в город вдвоем ездили всего один раз и ничего такого не устраивали!». Потом Марек вспомнил, что Некромант в свое время отбил Алекса у псковских Внешних, а еще вдвоем с Птахой до кого-то доносил, что не стоит трогать Форестера. А сам Марек тоже не раз защищал других Внешних. Вот, видимо, все вместе и сложилось. А уж кто в этот конкретный раз навел шороху — взлохмаченный полуседой тип или светловолосый парень в кожанке — рассматривать явно было не с руки. «А мы еще и роста почти одинакового». Марек развеселился.
— Ты чего? — спросил Вэл. Просто и деловито, безо всякой тревоги. И Марек охотно пояснил:
— Да просто у нас почти каждый давно уже байки о себе собирает. Я-то думал, что особо ничем прославиться не успел, а оно вон как. Правда, должен заметить, что половина приписанных мне заслуг на самом деле принадлежит Некроманту, вот уж кто ходячая страшная сказка даже для других Внешних.
— А мне как-то и не страшно, — улыбнулся Вэл.