— Так вот, рассказали нам эти ребята из минивэна интересную сказочку. Что Ликвидатор — сущность демоническая и нематериальная, я давно слышал. Что для своих дел эта сущность временно вселяется в носителя — то есть, собственно, тебя — тоже. А тут, значит, рассказали, что не так все просто. Что на самом деле Ликвидатору чуть не тыща лет, но человеческая оболочка, значит, эту сущность долго не выдерживает, а потому нуждается в замене… Марек, не падать!
Дед с необыкновенным проворством перехватил кружку, которую Марек чуть не перевернул на себя, сложившись от хохота.
— Да блин! — наконец выговорил он. — Мы с Некромантом, реально, вообще куда-то ездили вместе ровно один раз! Нет, каждая вторая история норовит нас в одно слепить! Я просто про себя такое же слышал, — пояснил он Деду. — Если вдруг доходили истории про некоего Гонщика, так это типа я.
— До меня доходит туго, но много, — хмыкнул Дед. — Наслышан, наслышан и уважаю, что швали всякой борзеть не даешь. Ну так вот. Ликвидатору, значит, время от времени преемник нужен. Да не абы какой — его узнать надо по особым приметам. Тут все понятно — открываем любую историю про метки дьявола и смотрим. Левша, черные глаза, темное прошлое… в общем, полное ощущение, что преемник уже есть, — он кивнул на Вэла.
— Я не беру Пассажиров, — коротко сказал Некромант. — И на свое место в здравом уме не позову никого.
— Да я уж понял. Говорю ж — сейчас я уже знаю, кто тут чей, а так — ну натурально нижегородская сказочка!
— Я такой еще не слышал, — усмехнулся Некромант. — Но есть подозрения, откуда пошло. Наш юный адепт изначальной тьмы, как выражается Прокси, решил стать автомехаником — а значит, моим помощником. Был тут один рязанский деятель, обходил по широкой дуге и меня, и его. Видно, он и разнес. Слышал, юный падаван? Идешь на рекорд, уже в легенды угодил!
— Да я, кажется, с самого начала, — засмеялся Вэл. — Я же, это, жертва гипнотического влияния Гонщика… ну и просто жертва. Как раз сейчас Белоснежке рассказывал.
— Дело хорошее, — кивнул Дед. — Нет, мы точно удачно заехали — может, это несчастье оживет наконец.
«А я надеялась, что хоть так оживет…» — отчетливо прозвучал в памяти Марека низкий женский голос, и в теплый весенний вечер стало холодно. Тут, конечно, совсем другая история, но… Тем временем Белоснежка тоже вернулся к костру. Может быть, Мареку просто очень хотелось так думать — хотя, по большому счету, кто ему этот байкер в серебристой куртке? — но в его движениях и речи вроде бы уже не было этой заторможенности. Он улыбался шуткам Багза, заговорил с Мареком об аэрографии, а когда Прокси и Ундина снова вылезли из «Фольксвагена», оба с планшетами наперевес — даже сам пошутил про «сине-зеленые водоросли».
— Белоснежка, ты гений! — крикнула Ундина. И, обернувшись к Мареку, пояснила: — Мы ж чего за Стасом сорвались — это все я. Давно хочу аэрографию, но сама не могу придумать, а ничего приличного как-то не попадалось. Черепа, пламя, розочки, черепа в розочках, розочки в пламени… тьфу! Ну или вовсе всякая похабщина, типа как у Багза на баке творится. Я, между прочим, интеллигентная девушка!
— Тульским это расскажи, — хмыкнул Паук. Ундина гордо выпрямилась во весь свой небольшой рост:
— А что тульские? Я даже ниже пояса никого не била! И вообще, не отвлекай. Вот всю дорогу придумывала, что бы мне такое изобразить, а Белоснежка сейчас сказал — и щелкнуло. Водоросли же! Я Ундина или кто?
Она распахнула свою мотокуртку, под которой совершенно внезапно оказался воздушный шарф в оттенках голубого и зеленого, весь летящий и струящийся. Ундина подбросила его концы вверх и закружилась. Марек схватился за блокнот. Тут, конечно, как с Алексом — одними контурами ничего не выйдет, но действительно, переплетающиеся ленты в сине-зеленых тонах, и струи воды, а может, пара маленьких рыбок… Марек очнулся, когда Ундина со смехом защелкала пальцами у него перед лицом:
— Вот сразу видно — художник! Я еще сформулировать не успела, а уже прямо то, что надо!
— Да это даже еще не эскиз, тут цветом надо… — смутился было Марек.
— Не прибедняйся! — хором ответили Прокси, Ундина и Вэл. И Марек ответил точно так же, как этот самый Вэл:
— Договорились, не буду.
Только взявшись за мотоцикл Ундины, Марек осознал, насколько успел соскучиться по аэрографии. Прошлый заказ был еще осенью, до Вэла — казалось, что и вовсе в другой галактике. Да и заказ был не особо интересный — очередной городской с очередным тигром. Нет, Мареку всегда нравилось рисовать, все равно каждая машина и каждая аэрография уникальны. Всяких там пленок с заранее подготовленным рисунком он не признавал и за такие заказы не брался, да и технической возможности не было. Кому надо пленку, но с его рисунком — пусть заказывает картинку и переносит на пленку где угодно, хотя и такой расклад Марек не очень любил. Он работал исключительно аэрографом, что позволяло не скучать даже при самых банальных сюжетах. Но рисовать для Внешних — это совсем другое дело.