Он сам не понимал, чего ждет и почему тянет время. Бояться ему нечего — Некромант, конечно, польстил Мареку, говоря, что он не знает этого слова, но Нижний город уже давно мало чем мог его напугать. В конце концов, Опоссум и от Джерри-то вывернулся чудом, а кое-кто из его компании и вовсе там остался. И что, спрашивается, мешает отправиться в город и разобраться, кто это там такой любознательный? Марек вспоминал слова Некроманта: «А я не могу ждать. Не то что не люблю — не могу. Потому что это значит — отдать еще кого-то», — и злился на себя. Точнее, пытался разозлиться. Не получалось. Что-то внутри говорило — никого этот Опоссум не тронет. С Форестером вышло скорее недоразумение — просто кто-то из его ребят сильно заинтересовался хорошо одетым парнем с дорогой камерой. А самому Опоссуму нужен именно Марек. И торопиться незачем. Опять же, были чаепития с Форестером и тренировочные поединки с Джерри под восторженным взглядом Вэла — сам он пробовать силы пока не рисковал. Были рисунки и планы на аэрографию, словом, Мареку было хорошо безо всяких Опоссумов. В особенности безо всяких Опоссумов.
А тут еще снова вышел на связь давешний автор боевиков, которому приглянулись городские зарисовки Марека, и предложил встретиться лично. Мол, по сети очень уж долго объяснять, что именно ему надо, лучше уж сесть где-нибудь в кафе и все обсудить. Марек без особых раздумий согласился — тут подвоха ждать неоткуда. Он видел своего заказчика в соцсетях — обычный позитивный цивильный парень в очках, предпочитавший зваться просто Костей и общаться на «ты». Живет в Верхнем городе, но совсем не похож на лощеных типов, среди которых обычно крутился Никитос. Если уж говорить о подвохах, скорее уж ему следовало бы опасаться — Марек личную информацию в сети почти не светил, на аватарке и то стоял давешний щенок в кепке, которого ему нарисовал Прокси. Но Костю, похоже, ничего не смущало.
С Мареком увязался Вэл — он недавно потянул плечо при неудачном падении, так что в тренировках пришлось сделать перерыв, в гараже от него тоже было немного толку, тем более что Некромант опять зарылся в один из тех реликтов, с которыми предпочитал работать один. В итоге Вэлу было совершенно некуда себя девать, и он сам попросился присоединиться. К радости Марека — не переспрашивая десять раз, будет ли это правильно. «Со мной тут брательник просится, ты не против?» — написал Марек Косте. «Не вопрос, накормлю обоих!» — прилетело через минуту.
— О, я примерно так тебя и представлял! — с улыбкой заявил Костя, когда Марек и Вэл подошли к его столику. Марек фыркнул — когда они еще только договаривались о встрече, и Костя спросил, как его узнать, он коротко написал «Энакин Скайуокер из третьего эпизода». Костя был в теме. — И, кажется, я знаю, как будет выглядеть герой новой истории!
— С автопортретами у меня плохо, — быстро предупредил Марек и спрятался за меню, чтобы не ржать на все кафе. Вэл тоже усиленно изображал, что ему очень нравится вид из окна — впрочем, вид был и правда отличный.
— Да я не про это, — махнул рукой Костя. — Тут уже твое дело, захочешь что-то нарисовать — буду рад, нет — ну и ладно. Просто у меня там такой чувак… навидался всех возможных горячих точек, а типажа примерно твоего. Вот в деталях и буду на тебя ориентироваться. Потому что, честно говоря, встреть я тебя просто на улице — в последнюю очередь подумал бы, что художник!
Вэл утащил себе меню напитков, как будто еще не определился, хотя Марек прекрасно знал, что, кроме чая, Вэл пьет только соки, а всякие коктейли и смузи не признает. Но, видимо, ему тоже очень надо было за чем-нибудь спрятаться.
— Ты мне лучше вот что скажи, — с рискованной темы разговор надо было уводить. — Тебе какие мои зарисовки нужны и что у тебя там происходит?
— Война городских банд с кучей трупов, как всегда, — широко улыбнулся Костя. Нет, Мареку он определенно нравился.
Костя принялся увлеченно рассказывать, а Марек слушал и раскладывал на столе листы. Даже не то чтобы он собирался прямо сейчас вносить дополнения, но рисовать под оживленный разговор любил еще с детства. Тем более что тут и деталей особо не нужно — простые силуэты, все тем же черным маркером, которым сделаны сами наброски. А уж в материале недостатка не было. «И главарь этак живописно валится ему под ноги», — вещал Костя, и к изображению набережной добавлялись две фигуры — предположительно подросток или невысокий юноша и парень постарше, валяющийся на асфальте в луже крови. Костя в кои веки сделал паузу, машинально взглянул на стол, размышляя над продолжением — и поперхнулся своим виски с колой.
— Марек! Вылезай из моей головы!
— Не помещусь, — фыркнул Марек. — Похоже?
— Да это же… лучше, чем я сам представлял! Самое-то что смешное — я ж по зрению даже от армии откосил, драться толком и то не умею, только и могу, что всякий махач сочинять. Ну так, стараюсь совсем уж пургу не гнать, народу так вроде нравится. Но слушай, я же тебе вообще не описывал, что и как!
