— Будьте осторожны! Не нарвитесь на слонов, — не то в шутку, не то всерьез предупредили нас.
Накануне губернатору провинции вручили тревожную телеграмму из одного района. В окрестностях местечка появилось с полсотни слонов. Стадо вытоптало посевы, слоны забредали даже в селения. Испуганные жители покинули дома и скрылись в лесу.
«Что делать? — вопрошал недавно назначенный комиссар района. — Убивать слонов нельзя, а они наглеют». Губернатор был поставлен в тупик. Он долго думал, как ответить неопытному комиссару, и наконец послал короткое, не лишенное юмора указание: «Сильней шумите!»
Провинция Джуба — самая южная, животный мир здесь богат. Водятся слоны и жирафы, львы и бегемоты, крокодилы и носороги и даже муха цеце. Признаюсь, собираясь в Африку, больше всего я опасался этой мухи. Известно до двадцати разновидностей мухи цеце. Не берусь утверждать, какая из этих разновидностей именуется «железной», но только при обнаружении этой мухи в помещении все дела откладываются до ее уничтожения. Это не так просто. Она летает быстро и по прямой. Ее трудно поймать, нелегко и убить. Я пробовал на цементном полу раздавить каблуком — безуспешно. Видимо, поэтому и получила она свое название «железной». Обычно, изловив насекомое, его заворачивают в бумагу, вдребезги разбивают пакет камнем, а потом остатки сжигают.
Питается муха кровью животных и людей. Из всех ее разновидностей девять являются переносчиками опасной болезни человека и домашних животных. Кусая, муха вносит в ранку возбудителя сонной болезни. Вначале человек ощущает боли в затылке, у него повышается температура, опухают шейные железы. Затем проявляются нарушения мозговой деятельности, признаки душевного расстройства, больной худеет, становится сонным и в конечном счете умирает. В настоящее время благодаря усилиям медицины число жертв незначительно.
На юге республики, особенно на реке Джубе, мухой цеце заражена огромная территория. Человек здесь не живет. Зато диких животных полно. Против укусов цеце у них иммунитет. И живут они, таким образом, в своеобразном природном заповеднике.
Дорога из Кисимайо на север на протяжении ста километров отличная: гладкий, наезженный автомобилями асфальт. По обе стороны — плантации. Тяжелые гроздья бананов почти касаются земли.
Навстречу то и дело проносятся автомобили. И удивительно видеть у полотна дороги диких животных. В одном месте в кювете спокойно паслось стадо кабанов. Огромный секач с желтыми клыками и гривой торчащей щетины, равнодушно посмотрел на мчащийся автомобиль и продолжал ковырять землю. Безмятежно стояли поблизости антилопы. Семейство павианов, перейдя дорогу, поторопилось к кустам. Когда же я попытался приблизиться, чтобы сфотографировать их, самец угрожающе повернулся, оскалил зубы. Под гладкой шкурой перекатывались упругие мышцы.
На юге животных множество. Как-то мы пролетали над стадом слонов. Напуганные ревом мотора, животные поспешили в заросли. Но нам видны были их серые спины.
Островками среди плантаций выглядят скопища мундул — плетеных из хвороста хижин с конусообразной крышей.
…Экватора мы достигли неожиданно.
— Вот экваторка, — Али показал на массивный, похожий на пьедестал памятника столб у шоссе.
На макушке столба — металлический указатель с двумя буками: N и S — норд и зюйд. Я стал против столба, расставил пошире ноги: одна нога в северном, другая в южном полушарии. На большее не хватило фантазии. Защелкал фотоаппарат.
Я мысленно пытался перенести отрезок гигантского обруча экватора на асфальт шоссе и не смог. Все было досадно обыденно и привычно!
Мимо, не обращая на нас внимания, прошли из северного в южное полушарие две девчонки-сомалийки. Наверное, они привыкли видеть здесь людей и, конечно же, не осознавали значимости сделанных через экватор шагов. Проносились автомобили. Они тоже мчались из одного полушария в другое…
В Кисимайо мы осмотрели мясокомбинат, построенный с помощью Советского Союза. Огромные светлые цехи, современное оборудование. Завод выпускает разнообразную продукцию, которая вывозится во многие страны мира. Вначале здесь работали русские, обучавшие сомалийцев, теперь же русских немного, их заменили местные жители.
Мы смотрели на ползущие ленты транспортера, на станки, автоматически начиняющие мясом консервные банки, на смуглокожих людей, уверенно орудующих сложной техникой, и не верилось, что все это происходит в Африке, у экватора.
У одного станка стоял старик. Опершись подбородком о палку, он как завороженный не спускал глаз с рабочего.
Потом, осторожно ступая, подошел к нему, дотронулся до плеча, выразительно показывая на станок. Рабочий осклабился в улыбке, показывая ядрено-белые зубы. Протянул руку и нажал на рычаг. И тотчас лента конвейера остановилась, замер станок, в цехе наступила тишина. Сопровождавший нас инженер подбежал к рабочему:
— Почему остановил ленту?
Тот опять нажал на рычаг — и все загрохотало, все пришло в движение.
Наклонившись, рабочий стал на ухо объяснять инженеру причину остановки, кивая головой в сторону старика сомалийца.
