– Что ты носишься? – спросила я у него, когда мы только начали осмотр.
Я боялась, что Фрэнк потеряется, и хотела постоянно держать его за руку, но не могла за ним угнаться.
– Если я остановлюсь, то подойду слишком близко, и тогда мне захочется что-нибудь потрогать. Поэтому меня берут на школьные экскурсии только с мамой. А иногда даже с мамой не хотят. Музейные охранники терпеть не могут, когда посетители трогают экспонаты.
– Ясное дело, – сказала я.
Мими предупреждала меня, что падкий на блестящие безделушки Фрэнк может, как сорока, схватить понравившуюся вещь и утащить в свое гнездо. Однажды утром я не смогла найти свою щетку для волос и вышла готовить завтрак растрепанная, как огородное пугало.
– Извините за прическу, – сказала я. – Щетка куда-то пропала.
– Я закажу тебе другую, – подала голос Мими.
– Не надо, я сама.
– Ее мог взять Фрэнк.
– Зачем?
– У него все к рукам липнет. Его психиатр предпочитает использовать термин «ненасытная любознательность». Он видит что-то незнакомое и утаскивает для дальнейшего обследования.
– Он что, щетки для волос не видел?
– Твоей – нет. Прячь важные для тебя вещи подальше.
В тот момент я решила носить блокнот, в котором вела записи для мистера Варгаса, в сумке, а не держать его в выдвижном ящике прикроватной тумбочки.
– В этом есть и положительная сторона, – добавила Мими. – Жизнь с Фрэнком научила меня аккуратности.
Похоже, ее это не слишком радовало.
Как-то раз, через две недели после начала нашей культурной одиссеи, меня разбудил плохой сон, вызванный, подозреваю, болью в ногах. Мне приснилось, что я потеряла Фрэнка в музее Гетти, в Малибу. Он превратился в одну из жутких статуй с белыми глазами, которые толпятся там во дворе. Вот только в какую? Я бегала от одной фигуры к другой, рассказывая каждому каменному лицу тупой анекдот про гориллу, которая заходит в бар.
Мне не хотелось продолжения кошмарного сна, и я решила сходить на кухню попить водички. В коридоре перед зеркалом стояла Мими в белой кружевной ночнушке, размахивая большим острым ножом. Можете себе представить, что случилось дальше. Если у вас не получается, я помогу.
Я завизжала, она тоже, нож упал на пол, а из комнаты Фрэнка раздался отчаянный рев. Мы помчались на звук, чуть не сбивая друг дружку с ног.
– Все хорошо, малыш, – стала успокаивать его Мими, схватив на руки. – Просто я нечаянно испугала Элис. Она увидела, как я обстригаю волосы. Я больше не могла на это смотреть.
Она указала на свою наполовину остриженную голову со следами швов.
– Вы хотели остричь волосы ножом? – недоверчиво спросила я. – Обычно это делают ножницами.
– Я не могла их найти. Я прячу ножницы от… Сама понимаешь. – Мими кивнула на Фрэнка. – Я вышла в коридор, потому что там много зеркал. Я не хотела ничего плохого.
Я вновь задумалась, почему она не прячет ножи. И зачем женщина, которая терпеть не может показывать свое лицо людям, живет в доме, где даже потолок в прихожей зеркальный. Эта прихожая сводила меня с ума. Проходя по ней, я видела себя со всех сторон. Зато Фрэнк чувствовал себя как рыба в воде. Рассматривая со всех ракурсов свои изысканные наряды, он вел содержательные беседы с самим собой.
– Почему вы не подождали до утра? – спросила я у Мими. – Я бы вам помогла.
– Мне захотелось сделать это прямо сейчас. Я подумала, хуже все равно не будет.
Фрэнк слез с ее коленей.
– Ты куда? – спросила Мими.
– В ванную.
В ту ночь он спал в красном комбинезоне с планкой на пуговицах.
– Тебе помочь? – в унисон спросили мы.
– Я не маленький, – заявил он и удалился.
Мы с Мими посмотрели друг на друга.
– Когда мой брат был подростком, он однажды решил побриться охотничьим ножом, как ковбои на Диком Западе, – сказала она.
– И чем закончилось?
– Пришлось зашивать. К счастью, отец оказался дома и зашил его прямо на кухне. Он был врачом.
– Знаю, Фрэнк мне рассказывал.
– Да? А что еще он тебе рассказывал?
– Что жадный и эксцентричный миллиардер Пол Гетти одевался в отрепья, чтобы никто не узнал, что он богат, и устанавливал в своих особняках платные телефоны для гостей. В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году Гетти произнес следующую фразу: «Миллиард долларов уже не тот, что раньше».
– Я родилась в пятьдесят седьмом, – сказала Мими и добавила, помолчав: – Психиатр Фрэнка говорит, что это наследственное.
– Что «это»?
– Причуды Фрэнка. Доктор Абрамс считает, что в его эксцентричности присутствует генетическая составляющая.
В это время Фрэнк вышел из ванной, держа обе руки за спиной. Я подумала, что он застегивает клапан.
– Ты не спустил воду, – сказала Мими.
– Я не ходил в туалет.
– А что же ты делал?
Мальчик вытащил руки из-за спины. В правой он держал ножницы, а в левой – мою щетку для волос.
– Представляете, случайно нашел это на дне своей корзины для белья.
Незадолго до этого я стирала его одежду и прекрасно знала, что их там не было.
– Да, надо было искать внимательнее, – вздохнула Мими.
– Он здесь, – сообщил Фрэнк.
– Кто?
– Ксандер.
