Я заставила себя уйти, иначе пришлось бы признать, что я подслушиваю.
Как выяснилось, ни Мими, ни Ксандер посещать презентацию не планировали.
Не удостоенная приглашения, я тем не менее знала, что мероприятие состоится в два часа пополудни, в последний школьный день перед рождественскими каникулами. За презентацией должно было последовать независимое от религиозной принадлежности легкое угощение, а также оживленная дискуссия. Так сказал Фрэнк. В связи с чем он отверг мою идею испечь рождественское печенье. Я все равно испекла брауни, чтобы Мими, если захочет, взяла их с собой, и на этом успокоилась. Мими ничего мне не сказала ни о самой презентации, ни о том, как планирует туда добираться. Когда пришло время относить ланч, я постучала и стала ждать. Она не подошла к двери, однако я решила не оставлять поднос, как делала обычно, а добиться личной аудиенции. Я собралась с духом и постучала вновь.
Она с недовольным видом открыла дверь.
– Простите за беспокойство, – сказала я. – Хотела только сообщить, что сделала брауни для презентации Фрэнка. И спросить, отвезти вас или вы сами доберетесь. Начало в два.
Поняв, что она хочет закрыть дверь, я шагнула вперед и поставила ногу на порог.
– Не заходи, – сказала она.
– Я и не собиралась. Просто хотела узнать, во сколько вы хотите выехать.
– Я не поеду. Он мне все показал сегодня ночью, так что нет никакой необходимости.
– Но Фрэнк вас ждет.
– Я работаю, – сказала она. – То есть работала, пока ты не вломилась в мой кабинет, чтобы напомнить, в чем, по-твоему, состоят мои материнские обязанности. Я должна сидеть за машинкой, пока не напишу книгу, иначе нам с Фрэнком придется жить в коробке от холодильника. Уходи.
Я ушла. И не остановилась бы до самого Нью-Йорка, если бы не мысль о Фрэнке, который будет стоять перед классом один-одинешенек – ни антуража, ни оваций. Я упаковала брауни и поехала в школу.
Журнал посещений в приемной был открыт на новой странице. Я перелистнула назад – посмотреть, расписался ли Ксандер. Его имя не значилось, однако я приехала раньше и надеялась, что он еще появится.
– По-моему, в этой ручке закончились чернила, – сказала я девочке, сидевшей за столом.
– Извините. Я поищу другую.
Школьница начала рыться в ящиках стола.
– Не устраивай беспорядок, Фиона, – сказала администратор, с которой я не встречалась раньше. – Ручки в верхнем ящике слева.
Фиона. Довольно высокого роста для третьеклассницы, очень худенькая. Самая обыкновенная, вполне симпатичная девочка со светлыми волосами и огромными голубыми глазами, которые с трудом умещались на маленьком личике. Ни клетчатой юбки, ни перевязи, ни кофточки с жемчужными пуговками, ни бантов. С другой стороны, Фиона – не слишком распространенное имя, а школа достаточно маленькая.
– Ты Фиона? – спросила я. – Придешь к Фрэнку на презентацию?
Она протянула мне ручку.
– Я Фиона. На какую презентацию?
– Фрэнк – ученик недели. Сегодня в два часа у него презентация. Он сказал, что ты отпросишься с уроков и придешь.
– Какой еще Фрэнк?
– Извини, – сказала я. – Наверное, в этой школе есть другая Фиона.
– Насколько я знаю, нет.
У меня засосало под ложечкой.
– У Фрэнка есть подруга, которую зовут Фиона. Она учится в третьем классе.
– Я в третьем классе, – сказала она. – Если в нашей школе и есть другая Фиона, то не в третьем классе, иначе я бы знала.
– Возможно, я что-то перепутала. Та Фиона, которая мне нужна, сломала руку в первый день школы.
– Руку сломала я, только никакого Фрэнка я не знаю.
Пронесшаяся мимо нас по направлению к кабинету директора Паула сказала на бегу:
– Она имеет в виду четвероклассника, который ходит в маскарадных костюмах. Моего юного друга, что каждый день составляет мне компанию во время ланча.
Секретарша скрылась за поворотом.
– А, этот, – наморщила носик Фиона. – Он один раз спросил у меня, можно ли потрогать перевязь. Ненормальный какой-то.
Девчонка отошла от стойки, чему я несказанно обрадовалась. Иначе я могла схватить ее за шею и стереть с носа презрительные морщинки, при этом нечаянно сдвинув носовую перегородку на другую сторону черепа. А потом уже поговорить о разнице между «ненормальным» и «единственным из миллиона».
Фрэнк начал с демонстрации ночного неба и пафосного вступления о человечестве, звездах и планетах. Я не очень хорошо понимала, каким образом он свяжет все это со своим происхождением и жизнью до сегодняшнего момента. Фрэнк сообщил ни много ни мало, что его папа – ученый в области ракетостроения и пионер беспилотных полетов на Марс.
Дальше этого он не продвинулся.
– Мне здесь не место, – сказал он и стоял некоторое время под кружащимися звездами. Затем лег на пол и окаменел. Мисс Пеппе включила свет, вытащила из розетки ночник и поблагодарила Фрэнка. Два или три человека вяло похлопали, а один мальчик поднял руку и спросил: «А кто из дроидов твой отец, R2-D2 или C-3PO?»
Мисс Пеппе шикнула на него, а я закинула Фрэнка на плечо на манер пожарного, выносящего человека из огня, схватила ночник и покинула класс.
