По моему предложению был создан совет Центрального клуба города Лачина, в который я привлек активистов. Были организованы кружки: хоровой, театральный, танцевальный. И уже вскоре любители показывали жителям города первые спектакли. Участвовать в театральных постановках стремились многие. А перед концертом или спектаклем обязательно читались лекции на актуальные темы. На каждый концерт или театральную постановку заранее продавались в городе дешевые билеты. Весь доход (он был очень небольшим) делился между участниками спектакля. Выступления в селах были бесплатными и обязательными для всех членов театрального кружка.
Но самым важным начинанием совета было создание курсов по ликвидации неграмотности при Центральном клубе. Я сам лично проверял работу курсов, строго следил за посещением и успеваемостью. Лентяев стыдил при всех, грозя исключением с курсов.
Чтобы привлечь людей в библиотеку, раздали на предприятиях книги тем, кто умел читать, а потом в городской библиотеке устроили обсуждение прочитанного. Такие же обсуждения мы проводили и в читальнях, рассказывая о писателях Азербайджана.
Уездный комитет партии был доволен моей работой. Меня попросили отчитаться на бюро. После отчета Главполитпросвет республики объявил мне благодарность, наградил грамотой и денежной премией.
Я так был увлечен своей работой, что не заметил, как прошла зима. А в начале июня в Лачин приехал Джабир, которого после окончания партийной школы в Баку назначили в наш уездный комитет партии инструктором.
Джабир огорчился, что я теперь работаю в Политпросвете:
— Зря ты ушел с партийной работы! — сказал он мне.
— Политпросвет — это и есть настоящая партийная работа! — возразил я. — Воспитание трудящихся в коммунистическом духе — основная задача нашей партии. А я как раз этим и занимаюсь! Ты на своем месте выполняешь важную партийную работу, а я на своем. Давай делать все сообща!
Мы были рады, что оказались в одном городе. Сняли вдвоем комнату и все свободные вечера проводили вместе. Мы подолгу разговаривали с ним на разные темы (избегая старых распрей), а однажды Джабир неожиданно спросил меня:
— Слушай, Будаг, когда ты намерен жениться?
— Только после тебя. Твоя невеста устала тебя ждать, говорят.
Джабир почему-то покраснел.
— А кто тебе сказал об этом?
Я многозначительно промолчал.
— Так кто же? — переспросил он. — Как кто? Ты сам!
— Я? — удивился он.
— Ну да, ты сам говорил мне об этом в Баку и усиленно готовился к свадьбе, или забыл? — поддел я его.
— Нет, я женюсь после тебя!
— Я буду ждать тебя, ты меня, и оба останемся холостыми. А по мне это и неплохо, потому что я пока заводить семью не собираюсь. — И добавил, помолчав: — На шею теленку одна веревка нужна!
Джабир изменился за последний год. Очевидно, не прошли бесследно споры, которые мы вели с ним. И сам он много работал над собой: занимался, читал. Возможно, стремление к легкой наживе было чем-то временным, соблазнившим своей доступностью и кажущейся неуязвимостью. Правда, он и сейчас любил щегольнуть удачно сшитым френчем или галифе, которые специально заказывал. Хромовые сапоги у него всегда начищены до блеска, он постоянно тщательно выбрит, усы подстрижены словно по линейке.
Это внешнее щегольство не мешало ему хорошо и четко работать. Дело для него всегда было на первом плане. Он заслуженно завоевал авторитет в укоме и вскоре был избран секретарем городской партийной ячейки. Здесь он был на своем месте, его узнали не только партийные работники, но и жители нашего города.
Почти все наше время уходило на работу; о личной жизни в те дни совсем не помышляли, хотя в глубине души жалели, что она у нас не складывается.
В соседнем доме, почти рядом с тем, где мы с Джабиром снимали комнату, жили три сестры. Две старшие уже побывали замужем, но отчего-то вернулись в родительский дом. Позже я узнал, что и у той, и у другой мужья умерли. И отца у них не было, они жили с матерью.
Я часто встречал молодых женщин на единственной улице Лачина и ломал голову над тем, кто из них мне больше нравится, до того были хороши. Но позднее я увидел у их дома младшую сестру и ахнул: Зумруд была самая красивая из сестер. Теперь я понял, кому отдаю предпочтение: конечно, младшей. Но познакомиться хоть с одной из сестер все не удавалось: не очень это у нас принято — заговаривать с незнакомой девушкой. Но с одной девушкой мне удалось не только познакомиться, но и долго беседовать. Я встретился с ней случайно: ее брат работал в земотделе, и она пришла к нему по какому-то делу. Мы и разговорились. Оказалось, что ее семья из Абдаллара, теперь они переехали сюда, в Лачин.
Кюбра показалась мне умной и развитой, она весело смеялась моим шуткам и сама любила пошутить.
Однажды мы остановились неподалеку от ее дома, и на пороге появился высокий смуглолицый человек, который приветливо обратился ко мне:
— Зайди, сынок, в дом. Погода жаркая, может, выпьешь холодного айрана?
Я без стеснения зашел к ним. Девушка тотчас принесла мне кружку ледяного айрана.