— Спасибо. Больше вопросов нет?
— Есть!
— Сынок, у меня нет времени выслушивать твои грубости. Я занятой человек. Иди.
Его непонятное спокойствие злило меня. Теперь мы оба стояли, разглядывая друг друга. Я смотрел с яростью, а он — с насмешкой и укоризной.
— Скажите хоть, кто назначил Сахиба Карабаглы заведующим уездным отделом здравоохранения?
— А ты кто, сын мой, — спросил он с иронией, — представитель рабоче-крестьянской инспекции? Или работник прокуратуры республики?
— Я рядовой член Коммунистической партии, к тому же корреспондент газеты «Коммунист» по Курдистанскому уезду. Как могу я спокойно жить, когда необоснованно изолирован от важной и нужной работы честный человек?!
Неожиданно заместитель наркома улыбнулся.
— Сынок, ты, вероятно, холост?
— При чем здесь это?
— Ну а все же?
— Хотел жениться… помешали.
— Теперь понятно!
— Но это не меняет дела… Сейчас мы говорим о тех, кто изолировал хирурга Рустамзаде, перевел с партийной работы Джабира, а с комсомольской — Нури. Мы говорим о тех, кто обводит вокруг пальца Советскую власть в Курдистанском уезде!
— Значит, холост?.. — гнул он свое. — Так вот послушай. Когда ты женишься и у тебя появятся дети, о которых ты должен будешь заботиться, поймешь, что каждый должен заниматься собственными делами и не совать нос в чужие дела!
Наш разговор был прерван появлением чернобровой и черноглазой девушки в белом фартуке. Заместитель министра попросил ее принести два стакана чаю с лимоном: да, да, именно с лимоном! Да еще и мне!
Не успел я опомниться, как девушка вернулась с чаем. Она неодобрительно взглянула на мою остриженную под «нулевку» голову и выпирающий кадык на худой и длинной шее. С пренебрежением поставив стакан передо мной, она удалилась.
— Сынок, выпей чаю с лимоном, может, успокоишься… Пойми: тому, кто смотрит со стороны, драка всегда кажется не такой уж страшной.
— Коммунист не может смотреть со стороны на то, что происходит около него!..
Он перебил меня:
— Если ты так рвешься в бой, пойди в военкомат и попроси найти для тебя подходящее твоему настроению место!
— Как вы догадались? Меня действительно ждут в военкомате! — Упоминание о моих собственных невзгодах заставило меня поблагодарить за чай и двинуться к выходу, но заместитель наркома задержал меня:
— Сынок, ты так и не назвал, себя.
— Я друг хирурга Рустамзаде.
— А имени, фамилии у тебя нет?
— Скоро услышите! — сказал я и вышел.
На улице я постоял немного, чтобы прийти в себя, и твердо направился в Центральный Комитет комсомола. Я сразу же поднялся на шестой этаж, чтобы попасть к первому секретарю ЦК. Но секретарша посоветовала мне сначала зайти к заведующему орготделом. Но я настаивал, чтобы меня принял первый секретарь. Секретарша сердилась и не хотела докладывать обо мне. На шум из кабинета вышел сам первый секретарь и сразу же пригласил меня в кабинет.
Наш разговор больше походил на спор. Но, несмотря на это, комсомольский секретарь мне понравился: за словом в карман не лез!.. Вначале сказал, что недоволен бывшим секретарем уездного комсомола Курдистана за то, что тот вмешивался во все дела в уезде: мол, не мешал бы — не сняли!
Это меня возмутило:
— Ну, знаете ли! Настоящий партиец, честный комсомолец не имеет права проходить мимо даже самого маленького недостатка! А тут такое творилось!
— Ладно, — сказал он, — что привело тебя ко мне?
— О первом я сказал: зря освободили Нури Джамильзаде!
— Об этом я уже слышал. Что дальше?
— Честного советского человека, хорошего специалиста отстранили! Грозят арестом!
— Кого?
— Хирурга Рустамзаде! И только за то, что не хотел идти на поводу у тех же, кто снял Нури Джамильзаде.
Он сделал какие-то записи в блокноте.
— Я поговорю об этом в ЦК партии. Еще что?
— Убили секретаря партячейки в Мурадханлы, директора школы Шираслана! Убийцу нашли, но разбирательство неоправданно затянулось.
Он снова сделал пометку в блокноте.
— Запишите, что неправильно произвели и другие перемещения в укоме и других организациях в Лачине.
— Слушай, парень, а сам ты на какой работе? Есть ли у тебя право заниматься такими вопросами? И вообще… как тебя зовут?
— Будаг Деде-киши оглы, Политпросвет.
— Ах, так это ты Будаг Деде-киши оглы? Не скрою, наслышан о тебе. И статьи твои сатирические читал… Рад тебя видеть, — Он улыбнулся. — А как ты сам оказался в Политпросвете? Ведь тебя после партшколы направили на партийную работу!
Я рассказал, как это случилось и кто тому виной.
— Но вы не думайте, товарищ секретарь, что я сложил руки. Мы с Нури, Джабиром и Тахмазом все-таки совершили в Курдистане «вторую революцию»!
— Что совершили?
— «Вторую революцию»! Это было необходимо сделать, чтобы прогнать с руководящих постов бывших беков.
Я обстоятельно объяснил секретарю, как мы готовились к выборам в волостных Советах и как вели себя на уездном съезде.
— Вот за это все мы и пострадали. Если срочно не будут приняты меры, наша победа во «второй революции» окажется временной. К сожалению, я уже не смогу участвовать в этой борьбе.
— Почему не сможешь?