– Туда, он там живет. Третий этаж, первая дверь направо, – кивнул Шаму, развернулся на каблуках и непривычно быстрым шагом удалился в направлении площади Барошша. Гордон посмотрел по сторонам, но никого не увидел. На пути к дому ему пришлось обойти собачье дерьмо на траве и лошадиный навоз на брусчатке. Как только он добрался до дома, двери отворились. Гордон не видел, кто это сделал, потому что фигура находилась в тени. Репортер поднялся на третий этаж и позвонил в дверь к Чули. Спустя пару минут послышалась возня, и дверь открылась. Увидев Гордона, Чули тут же захлопнул дверь.
– Довольно уже, Чули, сами понимаете, что это бессмысленно. Вы знали, что я приду, теперь уж впустите, – громко произнес Гордон.
Тот не отозвался.
– Кстати, дом у вас неплохой, – продолжал гость. – Изнутри намного красивее, чем снаружи. Но к чему это я? Вы же не случайно сюда переехали. И соседи, наверное, в курсе, чем вы на хлеб зарабатываете. Тут такое дело, дорогой Чулика, – мне нужна одна девушка.
Гордон начал вживаться в роль:
– Хорошая деревенская потаскуха. И дайте мне погорячее, а не жалкую продажную бездарность, такую, чтобы она…
Дверь неожиданно распахнулась, оттуда вытянулась рука, схватила Гордона и потащила к себе. Чули захлопнул дверь и тихим шагом направился в гостиную, гость проследовал за ним. Репортер немало повидал в жизни, но эта квартира его поразила. Он словно попал в элегантный буржуазный дом в IV районе, похожие дома стоят на площади Сервитов. Убранство дома Ижо Шкублича блекло на фоне этой квартиры. В углу стоял трехдверный шкаф в стиле необарокко, на средней дверце – вырезанный по дереву барельеф трех граций ручной работы, за двумя стеклянными дверцами – дорогой фарфор. На передней грани письменного стола, входившего в гарнитур, виднелось резное изображение крепости. «Наверное, Шюмег», – подумал Гордон. За столом – стул, похожий на трон, на персидском ковре – глубокие, мягкие кресла, круглый стол на львиных ножках. На стенах, как ни странно, висели картины и графика современных художников, на окне – тяжелая брокатель, перед ней стояла софа, на которую и уселся Чули. Несмотря на ранний час, на нем был костюм с иголочки и начищенные до блеска ботинки. Гордон не мог понять: Чули то ли так рано встал, то ли вовсе не ложился. Гордону еще не приходилось встречаться с главой шайки, он только слышал, что тот похож на Сакалла Сёке.[11][12]
Гордон на минуту застыл в дверях как вкопанный. На софе сидел сам Сакалл Сёке – известный комический актер. Такого, конечно, быть не могло, Гордон не верил своим глазам. Точно такая же фигура, такие же светлые волосы, такой же двойной подбородок, такая же чувственная улыбка – все как в фильмах, которые репортер смотрел, только очки другие. Вместо круглых очков в черепаховой оправе, как у Сакалла, у Чули были прямоугольные очки в проволочной оправе, которые полностью меняли его улыбку. Делали взгляд холодным, расчетливым. В глазах мужчины читалась угроза.
– Знаю, что вы человек с именем, у меня же только связи, но я требую…
– Требуете? – Гордон плюхнулся в одно из кресел на львиных ножках рядом с круглым столом, не спеша закурил. – Требуете? Любопытно. Что же вы требуете, Чули? В лучшем случае вы можете требовать адвоката. Потому что вашему бизнесу пришел конец. Посмотрим на ваши требования, когда за вами приедет полиция. Потому что в этот раз вы перегнули палку.
– О чем вы? – Несмотря на свои габариты и ранний час, Чули на удивление шустро вскочил.
– О еврейской девушке, которую во вторник ночью нашли мертвой на улице Надьдиофа.
– Ничего о ней не знаю.
– Будь я на вашем месте, я бы тоже предпочел не знать, – кивнул Гордон. – Проблема в том, что все остальные знают правду: девушка числилась у вас в шайке.
Через завесу табачного дыма Гордон наблюдал, удастся ли его блеф.
– О ком вы говорите, несчастный?
– Как вижу, вы действительно ничего не знаете. – Гордон встал. – Тогда прошу прощения, видимо, я ошибся.
– Наверняка ошиблись. Спозаранку вламываетесь ко мне в квартиру, орете в коридоре, болтаете какой-то вздор.
– Еще раз прошу прощения. Я просто хотел согласовать с вами статью, прежде чем ее напишу. Знал, что вы будете отрицать, но стоило попробовать. Так и напишу, что вы отрицаете.
– Отрицаю? Что вы там пишете?
– Я думал что-то вроде: «Чули, глава шайки с улицы Харшфа, отрицает, что девушка работала на него».
– Вы не можете такое написать, потому что это неправда.
– Послушайте, я и не ждал, что вы признаетесь. Главное, что я здесь был, вы отрицали, это и напишу. Все равно это была ваша девушка.
Гордон развернулся и пошел к выходу. Сейчас или никогда.
– Полиция загребет в тюрьму на каких-то пару недель, подумаешь. Дело-то не прогорит, верно?
На лбу у Чули выступили капли пота.
– Вы сами прекрасно знаете, что тогда мне конец.
