Открыв в себе это средоточие покоя, которое и есть нирвана, Гаутама стал Буддой. Он был убежден, что, избавившись от эгоистического самосознания, тем самым устранил топливо, что питает огонь, возжигающий следующее рождение, потому что окончательно победил желание (танха) — то, что приковывает к бесконечному кругу сансары. Когда же придет его черед умереть, он уйдет в паринирвану — окончательный вечный покой. И снова подчеркну, что это не означает окончательного исчезновения, как часто считают представители западной культуры. Паринирвана есть иная модальность существования, которая закрыта для восприятия тем, кто не стал просветленным. Для описания паринирваны тоже не существует ни слов, ни понятий, поскольку язык проистекает из чувственного опыта горестного мирского бытия; а посему нам не дано вообразить жизнь, лишенную какого бы то ни было влияния этого бытия. И все же это не означает, что такое существование невозможно; саму мысль о том, что просветленный после смерти перестает существовать, буддизм считает еретической[26]. Аналогично этому монотеисты утверждают, что не существует слов и понятий, которыми можно было бы описать реальность, именуемую ими богом. «Того, кто обрел вечный покой (паринирвану), невозможно определить через какие бы то ни было категории» — так говорил Будда своим ученикам на склоне жизни. «Нет слов, способных описать его. Те, что, как считается, могли бы передать суть этого состояния, оказываются несостоятельны; как, впрочем, и все остальные формы речи»[27]. Если использовать обыденный язык, то нирвана соответствовала бы слову «ничто», но не потому, что ее не существует, а в силу того, что она не соответствует ничему из того, что известно мирянину. Тем же, кто благодаря освоению таинства йоги и состраданию ко всему живому сумел создать островок безмятежности внутри себя, открывается иная, невообразимо более духовно богатая модальность существования, доступная лишь тем, кто научился жить вне пределов эгоистического самосознания.
Рассказ о том, как Гаутама достиг просветления под деревом бодхи, в трактовке палийских канонических текстов будет непонятен неподготовленному читателю и вызовет у него лишь недоумение и разочарование. В самом деле, в этом ключевом эпизоде жизни Гаутамы тексты Тхеравады становятся особенно туманными для тех, кто не знаком с йогой, — уж слишком много там специфических подробностей, касающихся медитативных техник. Более полезными в этом смысле представляется текст более позднего происхождения, Ниданакатха, где данное событие описывается в форме, доступной пониманию простых смертных. Этот рассказ, подобно легенде об уходе Гаутамы прочь от мирской жизни, передает прежде всего психологические и духовные аспекты просветления. Не отягощенный йогическими терминами, этот текст, понятный как мирянину, так и начинающему буддисту, предлагает мифологическую трактовку просветления. Ниданакатха не ставит целью создать историческое описание этого события. Напротив, чтобы раскрыть саму суть процесса открытия нирваны, автор Ниданакатхи призывает на помощь язык вечных непреходящих образов. Здесь использованы характерные для мифологии мотивы, особенно искусно описанные в трудах по психологии, предшествующих психоанализу и стремящихся пролить свет на внутренние психические процессы и темные глубины подсознания. А поскольку буддизм как религия имеет ярко выраженную психологическую направленность, неудивительно, что авторы ранних буддийских текстов так мастерски использовали мифологические мотивы[28]. И снова пришло время напомнить, что ни один из рассматриваемых нами канонических текстов не ставит себе задачу в точности воспроизвести реальный ход событий. Скорее, их цель — апеллируя к подсознанию слушателя при помощи силы мифических образов, облегчить ему путь к пробуждению.
