Сиддханта представляет собой естественный парадокс — она и должна быть таковой, поскольку жизнь сама по себе парадоксальна. Когда у вас есть жизненный опыт, всё, что вы видите и говорите, в той или иной степени парадоксально. Жизнь соткана из противоположностей. Мы зовем это противоположностями; однако сама жизнь это так не называет. Все противоположности дополняют друг друга, не противоречат. День и ночь сплетаются в едином танце, жизнь и смерть тоже неразлучны, любовь и ненависть идут рука об руку. Мы называем это противоположностями, но в жизни всё не совсем так. Жизнь беспредельна и необъятна. Она включает в себя все противоположности, они дополняют друг друга.
Когда человек это понимает, то всё, что бы он ни сказал, будет иметь вкус парадокса. Вот почему все религиозные утверждения парадоксальны. И в Ведах, и в Коране, и в Упанишадах, и в Библии, и в «Дао дэ цзин». Всегда, где бы вы ни отыскали истину, она всегда будет парадоксальной, потому что истина должна быть цельной, а любая цельность — уже парадокс.
Доктрина же не бывает парадоксальной, любое учение удивительно логично и последовательно, потому что не имеет ничего общего с реальностью. Доктрина заботится только о том, чтобы быть последовательной. Она знать не знает никакой реальности. Это просто игра ума, а сознание очень, крайне последовательно. И разум говорит: не допускайте в доктрине никаких противоречий. Ваше сознание говорит вам: если вы рассуждаете о свете, то позабудьте про тьму, иначе выйдет противоречие. Забудьте о тьме. Ваш ум пытается доказать, что жизнь непротиворечива, таково сознание.
Человеческий ум вообще опасается противоречий, а столкнувшись с ними, начинает сомневаться. Он настаивает на своих принципах. Разум логичен, а жизнь — нет. Поэтому, когда вы видите нечто логически выверенное — берегитесь, это значит, что-то пошло не так. Здесь — не жизнь, здесь — человеческое изобретение.
Всё божественное полно противоречий. Вот почему люди продолжают спорить о Боге. Для чего же он, который так любит человека, сотворил смерть? Разумом очень сложно понять то, что Бог — творец жизни и также творец смерти. Если бы вы были способны создавать, если бы вы были создателем мира, если бы именно ваш разум сотворил этот мир, он никогда не был бы таким противоречивым.
Но лишь задумайтесь о жизни, где нет места смерти. Это была бы сущая скука. Это было бы просто утомительно. Подумайте: если бы смерть была невозможна, вы постоянно бы находились в аду. Если бы этот мир был создан разумом, в нем не было бы ненависти, только любовь. Но задумайтесь о мире, где существует лишь любовь. Он стал бы приторным до тошноты. Мир потерял бы свой вкус, утратил бы цвета, стал бы одномерным. Любовь потому и прекрасна, что существует ненависть.
Если бы сотворить мир должен был разум, или если бы это попросили сделать Аристотеля, тогда существовал бы только день и не было бы ночи, только работа — и никаких игр. Задумайтесь, что произошло бы в таком случае. Бог сжалился и не стал спрашивать совета у Аристотеля. И, вероятно, именно поэтому он сотворил человека в последнюю очередь. Сначала он создал другие вещи — в противном случае человек сразу начал бы давать советы.
Вот в чем проблема — почему Бог сотворил человека в самом конце? Сначала он создал деревья, и землю, и небо, и звезды, и зверей, и птиц, и вообще всё — и ждал, и ждал. А потом сотворил человека. И сначала мужчину, а потом — женщину. Потому что мужчина, хотя бы просто из вежливости, может хранить молчание, а женщина не может. Должно быть, он испугался. Не создавай человека, в противном случае он сразу начнет давать тебе советы — делай так, делай эдак. А дольше всего он медлил перед тем, как сотворить женщину. И как только создал ее, то сразу исчез — иначе женщина извела бы его до смерти.
—
—
