Будда однажды сказал полностью

К примеру, слепец может рассуждать о свете и пытаться понять, что же он представляет собой. Он, возможно, даже слышал определение или описание света и в состоянии создать для себя цельную картину того, что же есть свет. Но он будет далек от света точно так же, как и раньше. Слепой может даже создать свое учение о природе света, объяснить физику света, его структуру. Он может подробно рассуждать о компонентах и составляющих света, может защитить докторскую диссертацию о свете. Он может стать профессором университета — ведь у него есть теория. Однако он не узнает, что такое свет на самом деле. У него нет глаз, чтобы увидеть его.

Сиддханта — это то, что вы увидели, то, что вам открылось, что стало вашим собственным опытом, то, с чем вы вдруг встретились. Любое учение воображаемо, почти нереально. Учение почти всегда словно взято взаймы. Можно попытаться скрыть то, что вы взяли его в долг,— очень хитро и искусно. Учение можно переформулировать, можно использовать несколько разных источников и всё переставить местами, но учение — это всегда что-то взятое взаймы, ничего своего там нет.

Сиддханта — это абсолютно свое, оригинальное, новое. Это ваш подлинный опыт. Вы пришли к ней, чтобы узнать, что такое реальность. Это непосредственное восприятие, это благословение, это милость, дар. Вы достигли этого и поняли, что такое истина. И заявление об осмыслении этого и есть сиддханта. Изобретать учение — это одно, а практиковать сиддханта — совсем другое.

Вот что я слышал.

Однажды Мулла Насреддин разговаривал с несколькими своими друзьями. Он рассказывал, как чудесно он провел со своей семьей отпуск в Соединенных Штатах.

— Это удивительная страна, — говорил он. — Нигде в мире так не обходятся с чужестранцами. Можно прогуляться по улице и встретить хорошо одетого парня с кучей долларов в кармане. Он снимает перед тобой шляпу, улыбается, и с ним можно приятно побеседовать. Он приглашает тебя в свою большую машину и показывает городские достопримечательности. Он угощает тебя прекрасным ужином, затем везет в театр. Там предлагает еще более изысканные угощения и целый набор напитков, потом приглашает в свой дом и укладывает в удобную постель. На следующее утро...

— Погоди, Насреддин, — прервал его один из друзей. — Неужели всё это действительно произошло с тобой?

— Не совсем. Это произошло с моей женой, — отвечал Насреддин.

Вот и любая доктрина — это то, что случается с кем-то другим. Вы много слышали об этом. Но это произошло не с вами; это всё — взятое взаймы, грязь, мерзость. А сиддханта — это нечто девственное.

Любое учение — это проститутка. Оно перемещается сквозь сознания различных людей, проходит через множество рук. Оно — словно грязные деньги, которые продолжают менять своего хозяина. А сиддханта — нечто абсолютно новое. Этого никогда не было раньше и никогда не случится в будущем. Это произошло лично с вами. Сиддханта — очень индивидуальная вещь, ваше личное видение реальности.

То, что произошло с Буддой, это и есть сиддханта, а то, что провозглашают буддисты — доктрина. То, что произошло с Христом, — сиддханта, а то, о чем говорят христиане, — учение. То, что было с Кришной — сиддханта, а то, чем продолжают хвастаться индуисты,— доктрина. То, что говорю я,— сиддханта, но, если вы пойдете и будете это повторять, всё мгновенно превратится в учение. Вот почему я говорю о том, что слово, которое произнес Будда, перевели так неудачно.

Мое учение — размышлять... Нет уж, лучше так: «моя сиддханта — размышлять», «мое призвание — размышлять», «мое собственное постижение — размышлять»... Будда не изобретал теорию, он просто выражал свой собственный опыт.

Еще несколько моментов, прежде чем мы перейдем непосредственно к сутре.