Она обошла машину и села на пассажирское сиденье рядом с водителем. Несколько мгновений они молчали, а потом заговорили вместе.
— Извини. — Мик Джефферсон сжал руль с такой силой, будто хотел оторвать его. — Я знаю, как это выглядит…
— Послушай, Мик, я понимаю, что ты беспокоишься обо мне, — сейчас Барбара чувствовала, что превосходство на ее стороне, и это отражалось на ее манере держаться — она излучала безмятежность. — Но ведь твоя слежка не совсем законна, да?
Полицейский потер подбородок, с трудом скрывая свое волнение:
— Я опасаюсь за тебя…
— Не нужно, — она не дала ему договорить. — Не нужно за меня опасаться, я в полном порядке. Ты начинаешь мне нравиться, Мик, но если ты продолжишь следить за мной, не думаю, что я смирюсь с таким положением дел. И кстати, насчет завтрашнего допроса… Вряд ли меня вызовут без веских оснований, так? А веские основания у следователя, скорее всего, отсутствуют, я права?
Мик Джефферсон мрачно хмыкнул:
— И кто же тебе успел промыть мозги? — в его голосе сквозила с трудом подавляемая агрессия.
— Какая разница? — Барбара обиженно скривилась. — Если кто и должен здесь расстраиваться, так это я. Ты меня здорово напугал сегодня, надавил психологически, и это не слишком порядочно с твоей стороны. Мне совершенно нечего скрывать, Микки, но я не обязана оправдываться или доказывать свою непричастность. Это следователь должен доказывать мою вину. Я сейчас поеду домой, время уже позднее, и очень надеюсь не увидеть в зеркале заднего вида фары полицейского патруля. — Она повернулась к дверце, намереваясь открыть ее, но Джефферсон остановил ее.
— Погоди.
— Что? — Она искренне старалась не злиться, однако начинала терять терпение.
— Я хотел поговорить о твоем парне.
— Мик, — Барбара шумно вздохнула, надеясь донести до него свое состояние. — Разве мой парень не мое личное дело?
— Ты меня не так поняла, — торопливо ответил он, моментально сникнув, отчего его большая, внушительная фигура приобрела жалкий вид. — Встречайся с кем хочешь, я в это не лезу. Я о другом хотел спросить.
— О чем же?
— Ты знаешь его прошлое?
— Ровно столько, сколько мне необходимо. Господи, Мик, да что с тобой? — Барбара с удивлением уставилась на него, словно не узнавала. Она догадывалась, что Мик наверняка раскопал информацию о брате Джейка и хотел устроить нравоучительную беседу о том, что стоит держаться подальше от тех, чьи родные братья преступили закон, бла-бла. Она ошибочно полагала, что Мик Джефферсон слишком благороден для грязных игр.
— Я ничего не желаю слышать. — Она потянула ручку и открыла дверцу. — Спокойной ночи, Мик.
Дома, без сна ворочаясь в постели, Барбара вновь и вновь прокручивала в голове события минувшего дня. Он выдался насыщенным и противоречивым, и все-таки память упорно возвращала ее в тот самый момент, к каморке охранника, где на записи с камеры наблюдения она увидела того, кого меньше всего ожидала. Тот парень в стретчинг-зоне… Она сразу же узнала его, едва он поднял голову. Это был Будда.
Что, во имя святого, понадобилось ему в спортзале? И зачем Джейк соврал об этом?
Следующая неделя выдалась на удивление спокойной. В полицию Барбару не вызывали (Будда оказался прав), а Мик Джефферсон, вняв ее просьбам, больше не крутился поблизости. Сперва ее это радовало, однако довольно быстро Барбара стыдливо поняла, что немного скучает по его назойливому покровительственному вниманию. И все-таки предпринимать по этому поводу ничего не собиралась. Любимая мамина пословица — «Не буди лихо, пока оно тихо». Папа, конечно, придерживался иной позиции (и скорее, сам выступал в роли «лиха»), но это его личное дело. Мамина позиция Барбару устраивала куда больше.
— Целую вечность тебя не видел, — посетовал Энди в своей неизменной, безупречно отутюженной белой рубашке, когда Барбара зашла в закусочную.
— Я тоже скучала по твоим кулинарным шедеврам. — Она пребывала в отличном настроении. — И по тебе тоже, конечно же.
— Ах ты лиса. — Энди рассмеялся (его густая рыжая борода задрожала) и проследил за направлением ее взгляда — она рассматривала выставленные на прилавок пирожные. — Неужели решила что-то новое попробовать?
— Решила! — Она улыбнулась. — Хранить верность миндальному круассану очень благородно, но практически нереально, когда вокруг столько вкусностей, которых еще не пробовала.
— А ты рисковая девчонка, — подначил Энди с улыбкой. — Это по-нашему! Рекомендую попробовать вон тот чизкейк с голубикой. Пальчики оближешь.
— Уговорил!
— А пить что будешь? Свой любимый латте?
— А давай чай!
— Чай? — Энди потрясенно выдохнул. — Ты сегодня рвешь все шаблоны.
Они дружно рассмеялись.
