– Прошу прощения, сударыня… карточка-то не того, да другой под рукою не оказалось… Фамилия моя Перманедер, Алоиз Перманедер из Мюнхена… Может, сударыня, слыхали про меня от вашей уважаемой дочки?..
Все это он проговорил с грубоватыми интонациями, на корявом своем диалекте, в котором одно слово неожиданно сливалось с другим, и при этом доверительно подмигивая консульше глазами-щелками, – что, видимо, означало: «Ну, теперь-то мы друг друга поняли».
Тут консульша уже поднялась совсем, склонила голову набок и, протянув вперед руки, шагнула к нему навстречу.
– Господин Перманедер? Так это вы? Конечно, моя дочь говорила о вас. Я знаю, как много вы содействовали приятности и занимательности ее пребывания в Мюнхене… И теперь судьба вас забросила в наш город?
– То-то и оно! – отвечал г-н Перманедер; он плюхнулся в кресло, на которое изящным движением указала ему хозяйка дома и, нимало не стесняясь, начал обеими руками потирать свои короткие и толстые ляжки…
– Простите, я не расслышала, – деликатно переспросила консульша.
– То-то, говорю, и оно-то! – отвечал г-н Перманедер, оставив наконец в покое свои ляжки.
– Очень мило с вашей стороны, – ничего не понимая, проговорила хозяйка и с притворным удовлетворением откинулась на софе. Но г-н Перманедер это заметил; он наклонился, бог весть зачем, описал рукою круг в воздухе и с величайшим усилием выдавил из себя:
– Ну, небось и удивлены же вы, сударыня!
– О да, да, любезный господин Перманедер, – радостно подтвердила она.
Разговор оборвался. Желая поддержать его, гость протяжно вздохнул:
– Фу-ты, окаянство какое!
– Гм… Как вы изволили сказать?
– Окаянство, говорю, какое, – громогласно повторил г-н Перманедер.
– Очень мило, – опять примирительно произнесла ничего не разобравшая консульша.
Таким образом и эта тема была исчерпана.
– Позвольте узнать, – храбро продолжала она, – что заставило вас совершить столь дальнее путешествие, любезный господин Перманедер? От Мюнхена до нас, право, очень неблизко…
– Дельце, – отвечал г-н Перманедер и покрутил в воздухе своей толстой рукой. – Маленькое дельце с пивоварней в Валькмюле, сударыня!
– Ах, правда, вы ведь ведете торговлю хмелем, любезный господин Перманедер! «Ноппе и К°», не так ли? Смею вас уверить, что я не раз слышала от моего сына, консула, самые лестные отзывы о вашей фирме, – учтиво добавила она.
Но г-н Перманедер скромно запротестовал:
– Так-то оно так, да не об этом речь. Главное, мне уж очень хотелось засвидетельствовать вам свое почтение, сударыня, и еще раз повидать мадам Грюнлих! А коли уж приспичило, так и дальней дороги не побоишься.
– Благодарю вас, – тепло сказала консульша и еще раз протянула ему руку, но уже ладонью вверх. – А теперь надо известить дочь, – добавила она, вставая и направляясь к вышитой сонетке возле двери.
– У-ух ты, вот будет мне радость!.. – воскликнул г-н Перманедер, вместе с креслом повертываясь к двери.
– Попроси мадам Грюнлих вниз, милочка, – обратилась консульша к вошедшей горничной и снова села на софу.
Господину Перманедеру пришлось еще раз ворочаться вместе с креслом.
– Вот будет мне радость! – повторил он, с мечтательным видом разглядывая шпалеры, большую севрскую чернильницу на секретере и всю обстановку ландшафтной. Потом он несколько раз повторил: – Фу-ты, окаянство какое! И не выдумаешь! – Причем усиленно тер себе колени и, совершенно безотносительно к своим словам, испускал тяжелые вздохи. Это заполнило чуть ли не все время до прихода г-жи Грюнлих.
Она заметно принарядилась, надела светлый жакет, взбила волосы. Лицо у нее было свежее и прелестнее, чем когда-либо, а кончик языка время от времени лукаво облизывал уголки рта.
Не успела она показаться в дверях, как г-н Перманедер вскочил и с невероятной резвостью кинулся ей навстречу. Все в нем пришло в движение. Схватив ее за обе руки, он потрясал ими, восклицая:
– Вот она сама, госпожа Грюнлих! Здравствуйте, здравствуйте! Ну, как вы тут жили, а? Что поделывали на севере? У-ух ты, и рад же я, как дурак!.. Не забыли еще городишко Мюнхен и наши горы, а? Ну, и погуляли мы с вами, есть что вспомнить!.. У-ух, черт! И опять вот свиделись! Да кто бы подумал!..
Тони, в свою очередь, очень живо приветствовала г-на Перманедера, придвинула стул к его креслу и начала вспоминать Мюнхен. Теперь беседа потекла уже без всяких заминок, и консульша, улыбаясь, поощрительно кивала головой г-ну Перманедеру и мысленно переводила на литературный язык то один, то другой его оборот, и когда это ей удавалось, с удовлетворением откидывалась на спинку софы.
Господину Перманедеру пришлось еще раз, теперь уже г-же Антонии, объяснить причину своего появления в городе, но «де́льцу» с пивоварней он явно придавал столь малое значение, что трудно было в него поверить. Зато он с живейшим интересом расспрашивал о младшей дочери, а также о сыновьях консульши и громогласно сетовал на отсутствие Клары и Христиана, так как ему «очень уж в охоту было познакомиться со всем семейством».
