Вся похудела и ходила, будто потерялась,
Не знала, как с ним встретиться, ему в любви признаться.
Её сын, молодой, не находил себе покоя,
Хотел узнать, что с ней случилось, но она молчала,
Но не смогла больше терпеть, ему всё рассказала,
Он ей сказал тогда: «Я встречу в поле вам устрою».
Когда в другой раз в Ганге Синдху, царский конь, купался,
Осёл к нему приблизился и низко поклонился,
Сказав, что долго он его фигурой любовался,
Хотел бы очень, чтобы царский конь с ним подружился.
Сказал ему: «И моя мать недавно в вас влюбилась,
Не спит, не есть, лишь думает о вас и всё худеет,
Она так может умереть, раз так всё получилось,
Прошу, спасите вы её, пока силы имеет».
Сказал конь: «Хорошо, спасти её я постараюсь.
На Гангу конюх мой на водопой меня приводит,
Меня он оставляет здесь, и долго я купаюсь.
Пусть мать твоя сюда приходит и меня находит».
Осёл привёл мать в нужный час и сам поспешно скрылся,
И конюх по дела ушёл, один там конь остался.
Когда ослицу увидал конь, к ней он устремился,
Учуяв запах её тела, сам разволновался.
Ослица тут подумала: «Я если быстро сдамся,
То непременно честь с достоинством так пострадают.
Такое поведение меня не украшает,
Я лучше сделаю вид, что ему я не отдамся».
Она ударила по челюсти ногой так сильно,
Что от удара один нижний зуб коня сломался,
Кровь сразу наземь потекла из его рта обильно
Подумал конь: «Зачем она мне»? И ретировался.
Ослица тут покаялась и на землю упала
В расстройстве, что свою любовь так потеряла глупо,
К ней подошёл её сын, когда там она лежала,
В стихах стал спрашивать, зачем так поступила тупо:
– «К тебе конь приходил, чтобы тобою насладиться,
Испытывала тоже ты подобное желанье,
Но почему ты от него решила оградиться?
Твоё ведь поведенье привело вас к расставанью».
И мать ответила ему: «Да, есть, сын, сожаленье,
Была права я, женщины ведь все так поступают,
С другим же поведением и честь свою теряют,
У женщин всех достойное должно быть поведенье.
Желанье я имела, но ему не уступила,
Честь потеряет женщина, когда она сдаётся
При первой встрече же мужчине, и честь не вернётся».
Так сыну мать о поведенье женщин объяснила.
Когда в Бенаресе царь Брахмадатта находился,
С благотворительною целью бедных навещая,
То Бодхисаттва в мире духом дерева родился,
И жил он в манговом лесу, деревья защищая.
Ворона как-то раз на ветке манговой сидела,
На дереве, где Бодхисатва как бог поселился,
И с удовольствием, великим, плоды манго ела,
Под деревом шакал, на неё глядя, находился.
Он думал: «Вот бы я сейчас такой же был вороной,
То так же, как она, бы вкусом манго наслаждался.
А что, если польстить ей, наделив её короной,
Как королеву, то и манго б я сполна нажрался.
Так можно приписать ей преимуществ, всяких разных.
Которых она с роду по природе не имела.
Она же не сведуща в тонкостях, разнообразных,
Глупа, от моей лести ещё больше б поглупела.
И он пропел стихи ей: «Вот прекрасная певица,
Чей голос, совершенный и прекрасный, слух ласкает,
Сидит на Манго-дереве, её мир обожает.
Так как она собой красавица и чаровница».
Ворона и шакалу тут ответила стихами:
– «Слова от человека, знатного происхожденья,
Всегда приятно слышать, здесь родство душ между нами,
За это шлю вам благородное я угощенье».
Ворона так тряхнула дерево, что полетели
На землю плоды манго, ел шакал их с обожаньем.
Бог дерева, когда они те дифирамбы пели
Друг другу, там сидел и слушал их с негодованьем.
Он тоже с возмущеньем высказал стихи такие:
– «Лжеца два предо мной обычно падаль поедают,
Друг другу льстиво лгут, к тому ж, друг друга восхваляют.
А я сижу здесь, слушаю их мерзости, лихие».
Сказав это, бог дерева пред ними проявился
В ужасном образе чудовища, те напугались,
Шакал, забыв о вкусном манго, в чаще сразу скрылся,
Ворона в страхе улетела, так они расстались.
Когда в Бенаресе царь Брахмадатта находился,
Народом своим правил и наукой занимался,
То Бодхисаттва на свет белым зайцем вновь родился,
В лесу жил одиноко и свободой наслаждался.
Лес примыкал к горе, большой, одною стороною,
С другой же стороны река, широкая, разлилась,
Недалеко от леса там деревня находилась,
Откуда люди заходили в его лес порою.
У зайца было друга три, с кем он всегда общался:
Шакал, живущая у речки выдра, обезьяна;
Шакал жил на отшибе, в лес с горы спускался;
А обезьяна прыгала в лесу среди лианов.
Увещевал друзей своих раз заяц мудрой речью:
– «Мы для чего-то в мир пришли, свою жизнь проживая?
Не для того ли, чтоб познать цель нашу, человечью,
Которая ведёт на небо, двери открывая?
Перерождаемся людьми мы, птицами, зверями,
Но вот зачем живём? – давайте у себя мы спросим,
Какую пользу для себя и для других приносим?
И что же, всё же, ценное должно быть между нами?
Живём мы для себя, или другим всем помогаем?
Общаемся мы с небом, или только между нами,
Хотя бы в месяц один день мы чисто проживаем,
Когда сравниться своей сутью можем мы с богами.
Поэтому должны давать мы милостыню бедным,
И помнить, что мы боги, чтобы нам внутри молиться
Мы в праздники должны все сами чище становиться,
