- Младший сержант Вар… э-э-э, как там тебя? Не слышу ответа, устав не знаем?! Ничего, это мы тоже исправим… Запомни, пока ещё сержант – все команды выполняются бегом! Дошло?!
Я продолжаю спокойно смотреть на теряющего берега урода, не двигаясь с места и не отвечая, что бесит Ерошина всё больше и больше, пока наконец он не срывается с нарезки и, полыхая багровой рожей, не начинает орать:
- Ты, п…дар, совсем борзый стал?! Не вкурил, сучёныш, как ты встрял?! Да я тебя с говном смешаю, в нарядах сгною, ты у меня из дерьма и помоев не вынырнешь до самого дембеля, я…
Майор раскрывает папку, десяток секунд просматривает документы, после чего негромко интересуется:
- Сержант, у вас имеется личный конфликт с лейтенантом Ерошиным?
Я принимаю положение, могущее при известной снисходительности сойти за «смироно!», и рапортую:
- В последнее время – никак нет, тарщ-майр!
- А не в последнее?! – дожимает тут же уловивший нюансы офицер.
- Так точно, ещё до того, как меня призвали на срочную…
- В чём заключался конфликт? – майор само хладнокровие, а вот у Ерошина почему-то цвет лица меняется, бледноватый он теперь какой-то, пятнами…
- Личное оскорбление со стороны лейтенанта. Свидетелем… ситуации, был старший лейтенант РА Святослав Кузьмин. На тот момент я посчитал конфликт исчерпанным, поскольку никаких претензий лейтенант Ерошин мне впоследствии не предъявлял.
- И чем тот «исчерпанный» конфликт закончился? – поинтересовался майор как бы лениво.
- Ничем особенным… Вывих руки, растяжение… мелочи, в общем.
- Вас госпитализировали, сержант, или проводили амбулаторное лечение? – вмешался кадровик, что-то быстро набирая у себя на клавиатуре.
- Меня?! – я сначала даже не понял вопроса, но быстро исправился – Никак нет, меня лечить необходимости не было. Это у… лейтенанта, вывих был, а как его лечили – я не в курсе.
- Иными словами, можно сказать, что в результате конфликта вы, ещё не будучи призванным в армию Протектората, сумели отстоять свои честь и достоинство в прямом конфликте с действующим офицером РА, нанеся ему телесные повреждения средней тяжести в присутствии другого офицера РА, и после разрешения конфликта никаких претензий к вам выдвинуто не было?! – да что ж там этот старлей так рьяно набирает?!
- Не уверен насчёт степени тяжести повреждений, ничего серьёзного врач не озвучил. Может быть, лёгкие, а не средние.
- А кто давал медицинское заключение? – это снова майор… как его хоть зовут, интересно?
- По вызову прибыл Игорь Викторович Дараев, насколько я знаю, замглавврача горбольницы Верхнего Волока, по крайней мере, именно он, при мне, перевязку делал. А кто писал заключение… наверное, тоже он, но не уверен…
- Есть такое заключение, тридцать седьмого девятого месяца, за подписью Дараева! – через десяток секунд выдал кадровик, чему-то злорадно скалясь. – Действительно, указаны лёгкие повреждения. Ты что, сержант – руку ломал лейтенанту?
Кажется, Ероху тут не очень любят… Слишком весел старлей, и слишком бледен шакал – вот только понять бы, почему?
- Так точно, но не успел довести до конца – вмешался Свят… старший лейтенант Кузьмин. И я тогда вообще гражданским был, а не сержантом…
- Замечательно. – майор по-прежнему спокоен и даже несколько рассеян… или хочет выглядеть таковым, как-то он стоит слишком… правильно, и руки держит рядом с оружием. Ох, непростое нам начальство досталось… как бы не встрять хуже, чем даже здесь, с Ерошиным! – Старший лейтенант Фирсов, я думаю, пора вызывать комендантский патруль. Налицо попытка использования служебного положения в личных целях, оскорбление действием, угрозы младшему по званию, попытка применении госресурса для оказания давления на младших по званию – ничего не забыл?!
- Ещё введение в заблуждение сослуживцев в личных целях, тарщ-майор! – с удовольствием подсказал старлей.
- И это тоже вносите, лейтенант, лишним не будет. – согласно закивал майор. Ерошин не выдержал:
- Товарищ майор, я же не… я не пытался… не хотел!
Майор ухмыльнулся:
- Конечно-конечно, ничего вы не хотели, лейтенант, и не пытались даже. И запись ваших сегодняшних слов, она тоже поддельная, никаких сомнений. Надо же, как вас не любит кто-то – столько усилий, чтобы кристально честного лейтенанта очернить! Да так сильно не любит – не поленился этот «кто-то» сержанта вам подсунуть, чтобы вас спровоцировать, да? А сержант-то каков – как хитро всё организовал! И капитана Рутенева привёл, и меня пригласил, и потом как притворялся!
В проёме дверей показалось двое комендачей – сержант и ефрейтор с повязками на рукавах. Капитан Рутенев махнул в сторону Ерошина рукой:
- Арестовать, поместить под охрану, до завершения расследования режим содержания строгий. Выполнять!
Коменданты быстро и без дополнительных вопросов выдернули из кобуры у шакала пистолет, на руки накинули возникшие «из ниоткуда» наручники и, придерживая за плечи, вывели из помещения. Майор кивнул обоим офицерам (его собственный напарник оставался чуть за спиной у начальства) и совершенно буднично зевнул:
