После гибели мамы и отчима Оля осталась на попечении почти незнакомого взрослого мужчины – своего сводного брата Андре. Вместо поддержки и утешения, он вдруг заявляет, что она как вещь досталась ему в наследство, поэтому он будет делать с ней все, что пожелает.***– Что ты творишь? – Вопрос прозвучал сжато, потому что она вся тряслась.– Сейчас ты в моей власти. Я не потерплю никаких капризов, сцен гнева или самобичевания. – Твердо произнес мужчина. – Ты еще не поняла, но вместе со всем имуществом мне в наследство перешла и ты!– Я не предмет…– Но и не дочь, и не наследница. В завещании моего отца ты – никто! Нуль без палочки. И денег на будущую жизнь у тебя нет. Я могу в любую минуту выбросить тебя на улицу и ты зачахнешь где-то в подворотне.Его слова разрывали душу на множество мелких кусочков.– Ты находишься здесь только потому что я теперь владею тобой!– Это незаконно…– Незаконно? Докажи! – Снова этот самодовольный тон.В книге присутствует нецензурная брань!
– Как она?
Глубокий бархатный голос донесся до девушки, но не вызвал интереса. Ничто сейчас не заботило ее. Безучастное лицо, которое отражалось в окне, не замечало мир вокруг. Она погрузилась в вакуум, полный безразличия. В этой пустоте не было ни боли, ни чувств. Тихо. Спокойно. Безжизненно.
Апатия – то состояние, в котором пребывала Оля с того дня, когда ей сообщили о произошедшем. Мир потускнел, утратил все возможные краски. Каждый день был таким же как предыдущий, превращаясь в монотонный поток времени. Сколько уже прошло она не знала. Да и какая разница. Ничего уже не вернешь назад. Близких людей больше не будет рядом.
– Также. Ни на что не реагирует. Ест только, когда я заставляю.
Этот дрожащий женский голос она хорошо знала. Екатерина, их экономка. Именно она обнимала ее, горько рыдая, тогда как сама Оля смотрела перед собой с широко раскрытыми глазами. Она даже сказать не могла, а проронила хотя бы слезинку за родных или горе высушило внутри нее все до капли. Не было там ни живого родника, ни мертвой воды. Одно лишь выжженное поле. Черное как ночь, которая окутала ее жизнь.
– Я понял.
Снова он. Почему-то именно этот голос цеплял ее сознание, словно назойливый звук, от которого хочешь отрешиться, а не выходит. Он заставлял Олю проснуться. Требовал посмотреть на дверь, за которой находился. Отчего этот мужчина так тревожил ее? Заставлял вспомнить? Только что? Он казался знакомым, но в то же время чужим. Как такое могло быть?
– Вы на сегодня свободны, как и последующие два дня.
– Но я нужна Олечке! – возразила Екатерина Семеновна.
Добрая, милая тётушка. Не прислуга, а почти член семьи. Она всегда заботилась о здоровье каждого в этом доме. Не просто следила за порядком, а вела себя как настоящая старшая женщина. Давала советы, поддерживала в трудную минуту, готовила вкусные домашние блюда и следила, чтобы все были счастливы.
«– Больше не будет в этих стенах счастья», – подумала Оля.
– Я о ней позабочусь. Теперь это моя обязанность! – твердость в мужском голосе не принимала возражений.
– Но Андрей…
– Я – Андрэ! – Строго напомнил он. – После развода родителей меня никто не называл Андреем.
Девушка сглотнула. Облизала пересохшие губы, но с места все равно не сдвинулась. Теперь понятно, кто потревожил зловещую тишину их дома.
Он. Сын ее отчима. Наследник.
Почему же он вернулся только сейчас? Где был, когда нужно было заняться организацией похорон? Почему она видела одних лишь поверенных людей, снующих туда и обратно? Не так и сложно взять билет на самолет и прилететь с Парижа? Расстояние в каких-то пары часов! Как мог проявить такое неуважение к своему умершему отцу?
Оля сжалась. Внутри нее впервые за все время с момента гибели мамы и отчима вспыхнула искорка эмоций и не каких-нибудь, а наполненных злостью.
– Хорошо, Андрэ, – сдалась экономка.
Перед властной аурой не смогла устоять даже женщина в таком почтенном возрасте как Екатерина.
– Я приду в понедельник. Или я уволена?
– Конечно, нет. Ждем вас на рабочем месте в понедельник, – хмыкнул мужчина.
Оля и не заметила, что облегченно выдохнула. Лишиться сейчас и Екатерины Семеновны было бы невыносимо. Она ее последняя опора. И теперь Андрэ отсылал ее. По крайней мере не уволил, хотя мог, потому что девушка прекрасно понимала, что все вокруг отныне принадлежит ему.
А что будет с ней? Куда ей теперь податься?
Она до боли закусила нижнюю губу. Зажмурилась. Ей все равно. Если он хочет, пусть выкинет ее на улицу. Конечно, она догадывалась, что еще немного и он войдет в ее спальню. Девушка тихо слезла с подоконника и перебралась на кровать.
За дверью послышались удаляющиеся шаги. Хорошо бы это Андрэ убрался бы куда подальше. Однако Оля понимала, что так ей не повезет. И правда, через мгновение дверь в ее комнату приоткрылась, впуская яркий свет в полумрак спальни. Половицы заскрипела под ногами вошедшего.
Девушка лежала спиной к двери, а лицом к стене, но все равно зажмурилась. Она понимала, что им придется встретиться, поговорить, но надеялась, что мужчина отложит все это хотя бы до завтра. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Казалось, она спиной ощущала его пристальный взгляд. Он медленно подбирался к ее кровати, как настоящий хищник. Боялся спугнуть свою добычу? А она застыла, словно лань перед светом фар. Только лань еще имела шанс спастись. Ей всего-то нужно только отпрыгнуть в сторону, в то время как Оле не было куда бежать. Она находилась в западне.
«– Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, уйди», – заклинанием проговаривала она про себя.
Кровать прогнулась под его весом, когда он присел на краешек. Оля сжала в руках край простыни, которой укрывалась. Тонкая ткань вряд ли могла стать серьезной преградой перед мужчиной, но все же хотя бы прикрывала ее хлопчатобумажную пижаму. Сжав губы, она едва сдержала порыв отодвинуться ближе к стене, когда рукой мужчина аккуратно отодвинул ее волосы. Олю аж затрясло от этого невесомого прикосновения.
– Девочка-Оля, немного боли…
– Что? – обескураженно переспросила она, но так и не повернулась.
