Обломки стены вытащил во двор сам дежурный и спокойно уничтожил, никто даже не оглянулся, комендант кивнул и все. Я соединила небольшой проем между оставшимися стенами прозрачной иллюзией, как стекло, а сам коридор стал в два раза больше и точно удобнее. Коменданту, обычно одетому пожилому гному, но в странной шапочке с кисточкой, очень понравились изменения, мы договорились, что пришлем к нему Анджея для отчетности, парню сообщили и побежали переодеваться на боевку.
Не знаю, кто обычно ведет боевую магию, но встретили нас опять все наши преподаватели: и ректор, и декан Фаина, и магистр Леван. Командовал именно старичок, в руках он держал черную метлу с серебряными вставками, и сам красовался в черной мантии до пола:
— Летим к тому холму, всем видно? Там и встречаемся.
Он указал на невысокий холм с лысой макушкой, расположенный в центре озера.
— Километров десять-двенадцать, — прикинула Рада, — понятно.
Все ведьмы полезли в карманы, вытащили миниатюрные метелки и зашептали, уставившись на них. Метелки увеличивались рывками, как будто им дали команды, сначала в два раза, потом еще раз в два, и еще раз, пока вид их не стал совершенно обычным. Ведьмочки сели на свои метлы, Рада скомандовала — вперед — они дружно взлетели, сделали небольшой круг, как бы приноравливаясь, выстроились клином и устремились к холму.
Я осталась на месте.
— И как с тобой быть, — задумчиво спросил у меня магистр.
— Мне надо тоже быть там, или вы… просто разомнетесь?
— Надо быть, надо, — хмыкнул магистр.
— Хорошо, там и встретимся.
И я побежала.
Сначала медленно, главное, поймать нужный ритм, а потом уже ускоряясь.
Пока наращивала скорость, привычно давила в себе эмоции.
Ну нет у меня метлы, не было вашей инициации, не ведьма я!
У озера я успокоилась.
Сбросила тапочки, их долго сушить и плыть хуже, связала шнурками, пристроила на шею и поплыла. Выбежала у подножья холма, обулась, побежала по тропинке наверх и там уже разрешила себе посмотреть на небо.
Ведьмочки пролетели примерно половину пути.
Я сняла с себя все вещи до единой, подсушила, не спеша оделась, внимательно оглядела лысину холма. Пеньки да несколько кустарников. Травы интересной не росло, только подорожник и дягиль. Ну и ладно, тоже не помешают…
***
У места взлета дружной группы, за десятком деревьев, давно уже установили скамейки. На одну из них декан Фаина и влезла, опираясь на ректора. Магистр Гастер веселился, уж очень потешно смотрелась величественная дама в благородной седине на хлипкой ободранной скамейке:
— Фани, ты сейчас грохнешься.
— Поймаешь! — махнула рукой декан и покачнулась.
— Летят себе и летят… или ты не на них смотришь?
— Конечно, я на девочку смотрю. И Л
— Зачем? — ректор оглянулся.
Магистр Леван слез с метлы:
— Гастер, я таких бегунов только у вас в роду и видел. И вы вообще похожи! Ничего не хочешь сказать про эту сиротинку?
— Нашел знатока в производстве сирот! — буркнула единственная дама, — снимайте меня! Гастер, это все лишь моя задница, не красней, давно не мальчик. Леван, открывай портал на холм и веди занятие. А мы кофейку попьем.
Декан варила кофе, священнодействуя у ректора, как у себя дома. Хозяин кабинета внимательно рассматривал свои старые туфли и не отвлекся даже на чудесный запах. Декан устроилась у окна, но успевала поглядывать на ректора, напевать себе под нос любимую песенку, делать очередной глоточек и хвастаться, сам себя не похвалишь и живешь, как оплеванная муха:
На берегу сидит девица.
Она платок шелками шьёт…
— На диво удачный кофе получился!
Работа чудная такая,
Но шёлку ей недостаёт.
— Умею, ничего не скажешь!
Вдали по морю парус вьётся
В сиянье голубого дня…
— Талантливый человек иной раз такое мучение для самого себя, зато на него всегда можно положиться!
— Скажи, моряк, ты мне любезный,
А нет ли шёлка для меня?
— Фани, прекрати, это не мой ребенок.
— Гаст, разве я что сказала?
Ректор посмотрел укоризненно, но промолчал.
— Ах, как не быть такой красотке…
У нас есть разные шелка.
— Помнится, роман был не у тебя, а у твоего дядьки, факультет-то закрыли поэтому. Да ладно, не таращь глазки, это не секрет. Интересно, где та адептка… Прости, конечно. Ты двадцать лет назад еще здесь не работал.
— Фани, неужели я бы не знал о ребенке?! И не двадцать лет назад закрыли, а двадцать три.
— А ей сколько?
— Посмотрю.
— И сколько?
— Двадцать три… Нет, Фани, не может быть!
Есть синий, алый нежный самый,
Какой угодно для тебя?
— Фани, ничего не бывает тайным. Я бы знал.
— Не оправдывайся, тебе не идет. А где дядька похоронен?
— В родовом склепе.
— Вашего родового поместья?
— Конечно, и за склепом присматривает дед. Даже не помню, когда я там был последний раз, но он жив-здоров.
— Поищи мне одну веточку белой полыни, а? Остальное я найду.
— Фани, не выдумывай… Не выдумывай!
— Мне нужен алый нежный самый,
Я для самой принцессы шью! (1)
— Знаешь, Гаст… лучше бы ты боевиком остался и работал во славу Ковена. Нет, правда, грехи рода отмаливать постом ректора странно… ты иногда чересчур прямолинеен. Нет в тебе азарта и духа авантюризма!
***
На холме магистр Леван провел время впустую.
