Фани умела выглядеть великосветской дамой, Гаст вез их к себе, где жил его дед, бывший ректор, магистр Араис.
Действующий ректор мог прибыть домой в любом костюме, хоть в мешке, ему нечего доказывать, а вот Женя… Классический образец адептки, которой совершенно неважно, куда и зачем она едет, хоть на полигон, хоть на занятие: одета предельно скромно, сама холодная, как сталь и, как крепкий металл, непрошибаема и внешне равнодушна.
А ведь могли бы магистры намекнуть одеться понаряднее, раз выходим за территорию Академии, блузочку беленькую добавить, пару колец… ведьмы не голодранки какие-нибудь! Фани и сама промолчала, и Гастер, конечно же, ни словечка не сказал. Как неудобно получилось.
И тут Фани поняла, на Жене есть что-то… настроилась — точно, амулет. Защита, причем серьезная… и наложена лет пятьдесят назад. Вот вам и нет родственников! Интересно, а девочка вообще знает, что у нее накручено на амулете….
Ректор вышел из повозки у каких-то лавок, занес пару коробок, покатили дальше до ближайшего портала. Вот почему не из Академии, ему заехать надо было, — отстраненно думала Фани, пытаясь поточнее рассмотреть амулет, причем так нежно, чтобы он не нагрелся, и Женя не поняла чужого интереса. Странно… магической защиты почти нет, чуток исцеления, и все. В принципе, это правильно, с чужой сильной магией учиться нет смысла. А физическая закрывает только спину… боялись предательства, что ли… ээ-э, нет, и магическая есть, но только от сглаза и приворотов, слабенькая!
Фани прикрыла глаза. Получается, так: амулет фактически оберег, не шибко сильный, ровно такой, чтобы не мешал варить зелья. Очень часто неопытные ведьмочки обвешаются артефактами, а потом удивляются, варили настойку строго по рецептуре гримуара, а получилась бурда. Травы жалко до слез, и почему так вышло, непонятно.
А в Женином обереге баланс настолько тонко соблюден, что впору аплодировать стоя. И что отсюда следует? Оберег ей передала опытная ведьма! А такими оберегами просто так не разбрасываются…
— Дамы, — до Фани донесся голос Гастера, — проходим к порталу. Женя, магистр уже была у меня дома… тебя тоже познакомим с дедом и попробуем встретиться с твоей мамой.
— В каком смысле попробуем?
— Увидишь — сама все поймешь.
***
Леван давил смешок: ведьмочки сидели скромно, глазки имели честные, голоса дрожащие. Конечно, их так бессовестно обвиняют! Говорила от имени всех адептка Надин, белокурая и нежная, прямо магнолия во цвету:
— Магистр Леван, как можно нас так беспочвенно, так бесчеловечно подозревать в набеге на чуждый нам по природе полигон?! — она даже задохнулась от обиды, — предлагаю проверку на артефакте истины!
Ведьмочки в группе поддержки одновременно округляли глаза, выставляли правую ножку, прижимали руку к сердцу, покачивали головой и торжественно кивнули в финале.
Леван не ожидал такого общего натиска, более того, он решил, что если ведьмочки не признаются, он сам предложит артефакт.
— Ну что ж, не я это сказал, пойдемте, адептки.
— Все?! — ведьмочки опять хором удивились.
— А как же, все. Вдруг конкретно адептка Надин действительно не при чем, с вас станется, сообразительные вы мои.
Леван повел скорбную процессию из одиннадцати ведьмочек в зал истины по всем переходам намеренно, в назидание будущим шалунам. Дежурный менталист-старшекурсник от скуки не знал, куда деться, а тут такая прелесть в Академии, над несчастным куратором только ленивый не посмеялся, даже бытовики приводили полигон в порядок и ругались, но хохотали. Леван подошел к менталисту:
— Знаешь, о чем речь?
— Наслышан, — адепт расплылся в злорадной улыбке, — ух, как мы все накушались этого полигона, хорошие у вас девочки.
— Так, дружок, а вот теперь мне нужна истина. Кто конкретно из девушек дал задание своим фамильярам. Ясно? Или магистра пригласить, ты не справишься?
— Обижаете, — серьезно ответил адепт, — шутки шутками, а тут работа и честь мундира.
— Вот и работай. По одной смотреть будешь?
— Конечно. Прошу, дамы, по одной заходим и на камень обе руки кладем.
Адепт потом обливался, на шестой ведьмочке сделал перерыв и выпил укрепляющую настойку, искомого результата не получалось, но не сдавался.
Леван состроил грустную физиономию, внутренне торжествовуя: ага, фиг вам, а не ведьмочки. Сначала он действительно продумывал наказание, потом решил, что оно будет не очень строгим, на седьмой проверке догадался, как можно и поругать, и поощрить одновременно, и даже вообразил себе такое условное наказание. На десятой подопечной изобрел уже нечто совсем несусветное — свозить их куда-нибудь развлечься под предлогом наказания.
Самое смешное, что к прозрачным стенам зала истины подтянулись все свободные адепты и даже, судя по едва заметным вспышкам магии, делали ставки.
Ведьмочки дожидались друг друга и не выходили без магистра. Оставалась одна Рада и, соответственно, последняя проверка. С ней адепт мучился больше всех, отпустил ее и пригласил ведьмака.
— Можно при девочках?
— Можно, — согласился магистр Леван, — пусть знают, что артефакт истины дело серьезное.
