Больше терпеть нельзя. Новый год – не каторга для послушных сыновей. Они, в конце концов, превратились в самостоятельных мужчин. Ну, почти самостоятельных. Проживание у родителей с мамиными супами не считается. Проживание – временное. А какая разница, где есть суп? Это личное дело каждого мужчины. Главное – мы уже не мальчики, которым под бой курантов позволяют бокал шампанского. Один за новогодний вечер! Требуем два как минимум. Да и вообще…Нечто такое или близко к тому крутилось в неокрепших мозгах двух молодых людей накануне праздника. Людьми этими являлись я и Макс.
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Больше терпеть нельзя. Новый год – не каторга для послушных сыновей. Они, в конце концов, превратились в самостоятельных мужчин. Ну, почти самостоятельных. Проживание у родителей с мамиными супами не считается. Проживание – временное. А какая разница, где есть суп? Это личное дело каждого мужчины. Главное – мы уже не мальчики, которым под бой курантов позволяют бокал шампанского. Один за новогодний вечер! Требуем два как минимум. Да и вообще…
Нечто такое или близко к тому крутилось в неокрепших мозгах двух молодых людей накануне праздника. Людьми этими являлись я и Макс.
Удачно пройдя сквозь перестройку до половины 90-х в диком расцветете сил, мы с Максом страдали от глубоко вросших в нас шкур «хороших мальчиков». Я был просто хороший мальчик, который уже, вы только подумайте, работает на телевидении. Макс представлял собой хорошего мальчика без вариантов. Других в интеллигентной еврейской семье не водилось. Макс честно делал все, чтобы не быть им: пошел служить во флот, начал курить, стал мастером соблазнений (по его словам, которым все верили). Он лез из кожи вон. Кожа не отпускала. Я тоже налегал, как мог, но мамины супы были сильнее.
Между тем, не подумайте, у нас двоих за плечами имелся один брак, закончившийся разводом, и одно проживание в гражданском браке, закончившееся разъездом. С какого конца бутылку открывать, мы знали не понаслышке. Но все это не то. Скучно, пресно, нафталинно. Короче говоря, жить так дальше было нельзя. А еще стыдно было перед телеколлегами, которые не вылезали из случайных связей и порой засыпали лицом в гранитную набережную. Нам с Максом не получалось испачкать чистые костюмчики чем-нибудь по-настоящему взрослым. На душах у нас скребло: пора-пора окунуться в грязную действительность.
Новый год являлся рубежом, за которым светила настоящая жизнь, полная приключений и прочих гадостей. Его надо было перешагнуть любой ценой. Для этого мы составили план: что делать после боя курантов в первую ночь 95-го года. В план наш входило, во-первых… Ну, пока не время об этом.
– Надо отметить так, чтобы было что вспомнить, – сказал Макс.
Я не спорил. Планку одолеть, а если не сдастся – взять силой. И вообще надо прожить так, чтобы остались яркие воспоминания. Особенно про новогоднюю ночь.
В наших планах особая надежда возлагалась на приобретение Макса: красную машину. Ну, красной она выглядела в тех местах, где не ржавая. А машиной называлась по техпаспорту. Проезженные лета и разный люд довели ее до околелого состояния. «Фольксваген», одним словом. Макс потратил на это ведро все скопленные деньги плюс то, что добавил папа. Ну, какая разница, сколько папа добавил. Добавил немного, почти все. Зато у Макса появилась первая взрослая машина. На ней мы дадим жару в новогоднюю ночь. Друг так рвался за руль, что не помнил, где находились его права. Если они вообще были. Ничего, в Новый год и так сойдет. Гаишники добрые, потому что пьяные. Как и весь народ.
Так вот, ближе к нашему плану счастья.
Сигануть в настоящую жизнь, то есть просто смыться еще до полуночи, нам было трудновато. То есть стыдно перед родителями. Мы сговорились, что встретим со стариками, как полагается, глотнем шипучего и отчалим в ночь свершений. Макс заедет за мной около половины первого, и тут уж никаких отговорок быть не может: мальчики рванут во взрослую жизнь без прав и тормозов.
