– Дурочка, так они же, наверное, двадцать тысяч евро берут. Представляешь, сколько объявлений тебе развесить прейдёться. К пенсии закончишь. А к тому времени ты и без стриптизёра девственность потеряешь. На такую красотку охотников найдётся уйма. И платить не надо. Они ещё сами счастливы будут тебе заплатить. – Рассмеялась Наталья Валериановна, и, вдруг сообразила, какой «педагогический перл» выдала. – Елена, прекрати прикалываться! Совсем задурила голову. Тебе не о сексе, а о поступлении в следующем году думать надо. Ты уже выбрала, где учиться собираешься? Во Франции?
– Бабуль, я россиянка и учиться буду в России. Это моя родина.
– Но европейское образование престижней, и больше шансов даёт в будущем. Скажи ей Игорёк.
– Мама, Леночка девочка взрослая и умная. Пусть сама решает.
– Да, взрослая, умная… Ну ладно, приедет через неделю Марина, вместе и решайте.
– Что! Маринка прилетает через неделю!? – Я не поверил своим ушам. Вот это номер! – Мы на днях в скайпе с ними общались, Леночка подтвердит, почему же они ничего не сказали?
– Игорёк, прости меня дуру старую. Марина просила вам пока ничего не говорить. Они с Мариком хотят сделать вам сюрприз. Ребята, я ничего не говорила. Хорошо? Вы, пожалуйста, не выдавайте меня.
– Ань, а
– Елена, никогда не произноси это мерзкое слово из лексикона маргиналов отморозков и всякой мрази. Вот они именно это и делают. Потому что им не нужны чувства, а достаточно только физиологии. Удовлетворения своих примитивных животных потребностей. – Возмутилась Анечка.
Я подавленный тёщиным сообщением, точнее, непонятно откуда возникшим чувством опасности связанным с прилётом Маринки и Марка уныло ковырялся на грядке «зачищая» разросшиеся до неправдоподобно-чудовищных размеров сорняки и в пол уха слушал разговор девочек загорающих поблизости. Конечно, как отцу, воспитателю и наставнику мне следовало вмешаться и поставить дочь на место – что-то в последнее время Леночка слишком разговорилась. Но делать это не стал. У меня теперь не было никакого настроения вступать в совершенно не победоносную войну с дочерью…
– Ну, хорошо, не буду. Заниматься любовью. Тебя это устраивает? – Обиженно поправилась Ленка.
– Устраивает. Хотя это тоже не лучшее определение. Я бы сказала просто любить.
– Ладно, пусть будет просто любить. Так как?
– Леночка, если это происходит с любимым человеком, нет ничего более чудесного.
– Ань, а у тебя в первый раз было с любимым человеком?
– Да, тогда мне казалось, что я того мальчика любила по-настоящему.
– А ты его любила больше чем папу?
– Ленка, какая ты ещё глупая. – Засмеялась Анечка и легонько стеганула дочь прутиком по спине. – Конечно же, нет. Никто на свете не сравниться с Игорем. Лучше, чем с ним мне ни с кем не было. Я не только постель имею в виду. Твой папа столько знает. С ним так здорово, так интересно… Интересно и легко. Мне ни с кем не было так интересно и легко.
– Анька, ты больная. Стопудовая крейзи. – Безапелляционно констатировала дочь. – Ну, как можно влюбиться в человека настолько старше тебя. Ты такая красивая. Скажешь, к тебе молодые ребята не клеятся?
– «Клеятся», как ты выражаешься. Ну и что из этого. Леночка, когда ты вырастешь, встретишь свою любовь, тогда сама всё поймёшь. – Как-то удивительно серьёзно ответила Аня. – Я очень хочу чтобы когда-нибудь ты испытало это чувство.
– Ладно-ладно, не задавайся. Ты всего на девять лет меня старше. Подумаешь, умудрённая жизненным опытом дама. Ты сама ещё маленькая, а строишь из себя. – Обиделась Ленка. Но Анечка рассмеялась, обняла её и поцеловала. А Ленка поцеловала её в ответ.
– Слушай, а когда ты впервые поняла, что влюбилась в папу?
– Не знаю. Давно…
– Ты не увиливай. Честно скажи. – Насела на Анечку настырная дочь.
– Знаешь, твой папа понравился мне с первой минуты, как я его увидела. Точнее, сначала Игорь меня очень удивил. Понимаешь, вначале я его приняла за другого… Ну…, за гея.
– Анька, почему за гомика!? – Ленкиному удивлению не было предела.
– В тот день, точнее, в это время дня посетителей в отделе, как правило, нет. А тут стремительно подходит ко мне интересный, я бы даже сказала, такой настоящий стопроцентный мужчина и сходу спрашивает романы Уильяма Берроуза «Гомосек» и «Голый завтрак». Ты представляешь!?
– И чего? – Не поняла Ленка, естественно, как и большинство своих сверстников, незнакомая с запрещённым в мою молодость этим культовым американским писателем, чьи произведения в то время подпольно распространялись в нашей стране через «самиздат».
– Видишь ли, Уильям Берроуз считается проповедником свободной любви и однополых отношений. А его романы, те, что назвал твой папа, вообще многие десятилетия находились в Америке под запретом из-за освещения и пропаганды гомосексуализма и гомосексуальных экспериментов. Правда, впоследствии роман «Голый завтрак» был признан в Америке одним из наиболее значительных произведений второй половины двадцатого века. Берроуз, а ещё Аллен Гинзберг и Джек Керуак считаются идеологами битничества.
