– Мой папа был строителем. На площадке произошла авария. Папа спасал людей и погиб. Я дала маме слово, что никогда не стану строителем. Это произошло, когда я на пятом курсе уже училась. Не бросать же институт… Но строительство не моё призвание. Я в строительный только под влиянием папы пошла… Закончила институт. Помыкалась, помыкалась. В частные компании не устроишься, хорошей работы в городе практически нет. Только в торговле. Да и то, копейки платят. Поэтому в Москву приехала к тёте… Поступала в литературный институт. Провалилась. Надо было год как-то прожить. Вот и решила, если хочу стать писателем, лучше места, чем издательство нет. Но в издательства не попала. На нищенскую зарплату даже у тёти не проживёшь, а хорошо оплачиваемые должности требуют высшее образование. Тётя посоветовала пойти работать в книжный магазин: от дома недалеко, не издательство, но тоже рядом с книгами и платят нормально. В этом году поступала, несколько балов недобрала. Теперь буду поступать на следующий год, и на этот раз обязательно поступлю. Я себе и… моему папе слово дала.
– Анька, ты по-настоящему хочешь стать писательницей, не прикалываешься!? – Ленка, казалась сражённой наповал. Если честно, я не меньше, а, возможно и больше дочери.
– Ну да, а что тут экстраординарного?
– Анечка ты хочешь стать как Пушкин, Толстой?
– Леночка, ну, почему, как Пушкин, Толстой. Я хочу стать сама собой. Мне тоже есть, что сказать. Я уже несколько лет участвую в работе одного писательского интернет-форума и у меня появились свои читатели…
Я изумлённо смотрел на эту девочку, с которой встречаюсь больше месяца. С которой сплю, точнее, не сплю ночами. Которая меня целует и ласкает так, как никто и никогда. И с которой мне так кайфово, как, наверное, никогда не было ни с одной женщиной за всю мою долгую-долгую жизнь.
Я смотрел на Анечку и понимал, что за всё это время так и не попытался просто, по-человечески узнать её! А может Ленка права – я действительно полный мудак? Великовозрастный
Маринка и Марк прилетели, и сразу из аэропорта завалились к нам. Ленка пребывала на седьмом небе от счастья. Она год не видела маму и не отходила от неё ни на шаг. Я не видел Марину два года. Она практически не изменилась, осталась по-прежнему чертовски красивой, правда выглядела несколько уставшей. Это и понятно, руководить частным лицеем-пансионатом это не типовые двери штамповать. Зато Марк выглядел как бог. Он и в молодости считался «первым парнем на деревне» – все девчонки факультета, да чего там факультета – института «бегали» за ним. Но и теперь мой друг мог дать «сто очков вперёд» любому молодому. За те два года, что я его не видел, он значительно похудел, и это ему, несомненно, шло. И сейчас Марк «сверкал» неотразимо, точно кинозвезда. С Маринкой они смотрелись супер шикарной парой.
Мы сидели в гостиной пили водку и чай и болтали о всякой ерунде. Об изменившихся и в лучшую и в худшую сторону Москве и России, о Париже, Франции. Но почему-то теперь, среди моих самых любимых людей, какое-то совершенно неуместное, непонятно откуда возникшее чувство тревоги не покидало меня.
Наконец, я не выдержал, и напрямую спросил Маринку и Марка, какого чёрта они припёрлись.
– А ты не рад нас видеть? – По-еврейски, вопросом на вопрос ответила «многомудрая» Маринка.
– Рад, очень рад. Но я не поверю, что вы, такие занятые челы, бросили все свои дела и прилетели только для того чтобы посмотреть на нас.
– Ну, во-первых, ты возможно и не поверишь, но мы действительно соскучились и по Леночке, и по тебе, и по маме. Во-вторых, с Леночкой нужно что-то решать. – Ответила Маринка.
– Мамочка, что вы хотите со мной решать? – Насторожилась Ленка. Я, признаться, тоже. В этом Маринкином «надо что-то решать» таилась чудовищная разрушительная сила…
– Детка, тебе на следующий год поступать. Мы все считаем, что высшее образование ты должна получить во Франции…
– Мама, кто это все!? – Взвилась Ленка. – Кто все!?
– Я, Марик и Паша…
– Пашка пусть своей ненаглядной Джейнис командует. Тоже мне счётовод. Он мне брат, а не папа. А мы с папой считаем, что я должна учиться на родине.
– Я даже не сомневаюсь, что твой папа мудак (Господи, ну почему в нашей семье так любят это слово!?) именно так и считает. Он же не думает о твоей судьбе, твоём будущем. Ему «была бы страна родная, и нету других забот».
