Будет кровь полностью

Они сидели в сыром подвале, освещенном лишь керосиновой лампой, которую шериф нашел наверху. Сидели вдвоем, Джим Аверилл и Энди Прескотт. В красно-оранжевом свете лампы парнишка казался совсем-совсем юным, не старше четырнадцати. И уж точно не был похож на того полупьяного, полубезумного юнца, застрелившего девушку на глазах у всего салуна. Аверилл подумал, что зло – очень странная штука. Очень странная и очень хитрая. Оно тайком пробирается в голову к человеку, как крыса пробирается в дом, сжирает все, что хозяин не спрятал по глупости или из лени, а потом исчезает, набив себе брюхо. И что же осталось, когда крыса-убийца ушла из Прескотта? А вот он и остался. Испуганный мальчик. Он говорит, что не помнит, что сделал, и Аверилл ему верит. Но все равно парня повесят.

– Который час? – спросил Прескотт.

Аверилл посмотрел на свои карманные часы:

– Почти шесть. На пять минут больше, чем было, когда ты спрашивал в прошлый раз.

– А суд назначен на восемь?

– Да. Когда отъедем от города где-то на милю, один из моих людей

Дрю остановился, глядя на лист, заправленный в машинку. Поперек листа лежала полоска солнечного света. Дрю поднялся из-за стола и подошел к окну. Сквозь разрыв в тучах проглядывал кусочек голубого неба. Кусочек совсем небольшой, хватит только на то, чтобы пошить пару спецовок, как сказал бы папа, но он становился все больше и больше. И еще Дрю услышал характерный звук, слабый, но легко узнаваемый: рррррр бензопилы.

Он надел старую куртку и вышел наружу. Звук стал громче, но все равно был далеко. Дрю прошел через усыпанный упавшими ветками двор, направляясь к разрушенному сараю. Папина ручная пила лежала под обломками рухнувшей стены, и Дрю удалось ее вытащить. Пила была двуручной, но Дрю подумал, что справится и в одиночку, если дерево, упавшее на дорогу, будет не слишком толстым. И не геройствуй, сказал он себе. Если не хочешь снова свалиться с температурой.

Тут он подумал, что, может быть, стоит вернуться в дом и продолжить работу вместо того, чтобы ломиться навстречу кому-то, кто пробивает себе дорогу сквозь бурелом. Еще вчера или позавчера он бы именно так и сделал. Но теперь все изменилось. Перед глазами возникла картина (в последнее время такие мысленные картины приходили к нему постоянно), которая заставила его улыбнуться: игрок, проигравшийся в пух и прах, подгоняет крупье, чтобы тот быстрее сдавал карты. Он уже не таков, слава богу. Книга его дождется. Можно заняться своими делами, и она никуда не денется. И здесь, в лесу, и дома в Фалмуте можно прерваться в любой момент, а потом совершенно спокойно возобновить прерванную работу.

Дрю бросил пилу на заднее сиденье «шевроле», уселся за руль и медленно поехал по хреновой дороге, периодически останавливаясь, чтобы убрать с пути упавшие ветки. Он проехал почти милю, прежде чем наткнулся на первое дерево, перегородившее дорогу, но это была береза, с которой он разобрался в два счета.

Рычание бензопилы сделалось громче, уже не рррррр, а РРРРРРР. Каждый раз, когда затихала пила, Дрю слышал рев мощного мотора: его спаситель продвигался вперед, еще чуточку ближе к нему, а потом пила включалась снова. Пока Дрю безуспешно сражался с огромным стволом, из-за ближайшего поворота выехал внедорожник «шевроле», оснащенный для лесных работ.

Машина подъехала ближе и остановилась. Водитель вышел из салона. Это был крупный мужчина с большим животом, одетый в зеленый комбинезон и камуфляжную куртку по колено. Бензопила промышленного размера казалась игрушечной в его великанской руке. Дрю сразу понял, кто это. Сходство было несомненным. Как и запах «Олд спайса», смешанный с запахами древесных опилок и бензина.

– Добрый день! Вы, наверное, сын Старого Билла.

Здоровяк улыбнулся:

– Ага. А вы, наверное, сын Баззи Ларсона.