Будет кровь полностью

Услышав чей-то голос, Дрю подскочил от испуга и чуть не опрокинул лампу. Он огляделся и в тусклом свете почти догоревших углей увидел крысу. Она сидела на письменном столе в закутке под лестницей, сидела на задних лапах между ноутбуком и принтером. Прямо на рукописи «Биттер-Ривер».

Дрю попытался заговорить, но поначалу издал только сдавленный хрип. Он кашлянул, прочищая горло – оно жутко болело, – и попытался еще раз:

– Мне показалось, ты что-то сказала.

– Не показалось.

Рот у крысы не двигался, но голос шел от нее, это точно; голос звучал извне, а не в голове Дрю.

– Это сон, – сказал Дрю. – Или бред. Или и то и другое.

– Нет, все взаправду, – сказала крыса. – Ты не спишь и не бредишь. Температура проходит. Проверь сам.

Дрю потрогал свой лоб. Вроде и вправду уже не такой горячий, но это еще ничего не доказывает. Все-таки он сейчас разговаривал с крысой. Он достал из кармана спички, зажег лампу и поднял ее повыше. Он думал, что крыса исчезнет, но она никуда не исчезла: так и сидела на задних лапах, аккуратно обернув их хвостом, а передние лапы (розовые и до жути похожие на человеческие руки) прижимала к груди.

– Если ты настоящая, то слезь с моей рукописи, – сказал Дрю. – Я вложил в нее столько труда, и мне не хочется, чтобы титульная страница была испачкана крысиным дерьмом.

– Ты хорошо потрудился, – согласилась с ним крыса, но с рукописи не слезла. Лишь почесала себя за ухом, вполне бодрая с виду.

Ее, наверное, не ранило, а просто оглушило, подумал Дрю. Если она вообще есть. Если она была.

– Ты хорошо потрудился, и поначалу все шло отлично. Ты, так сказать, встал на рельсы и мчался на всех парах. А потом все посыпалось, да? Как с предыдущими книгами. Не горюй, это обычное дело. Все начинающие романисты упираются в ту же стену. Знаешь, сколько незаконченных книг валяется по шкафам и по ящикам письменных столов? Миллионы.

– Я заболел и поэтому не мог нормально работать.

– Подумай как следует и будь честен с собой. Все началось раньше, еще до болезни.

Дрю не хотелось об этом думать.

– Ты утратил свое селективное восприятие, – сказала крыса. – С тобой так происходит каждый раз. По крайней мере когда дело касается больших романов. Происходит не сразу. Но по мере того как книга растет, начинает дышать, выбор приходится делать все чаще и чаще, и твое селективное восприятие дает сбой.

Крыса встала на четыре лапы, подошла к краю стола и снова уселась на задние лапы, как собака, выпрашивающая угощение.

– У каждого из писателей свои привычки, свои источники вдохновения, своя скорость работы, но чтобы написать большой, полноценный роман, непременно нужны продолжительные периоды сфокусированного изложения.

Это я уже слышал, подумал Дрю. Почти слово в слово. Но где? От кого?

– Буквально в каждый момент этих сфокусированных периодов – этих полетов воображения – писателю приходится делать выбор как минимум из семи слов, выражений и деталей. Талантливые писатели делают правильный выбор почти бессознательно; они, скажем так, баскетболисты-профессионалы от литературы и попадают в кольцо с любой точки игровой площадки.

Где? От кого?

– В основе того, что мы называем писательским мастерством, лежит непрестанный процесс отсеивания всего лишнего…

– Франзен! – воскликнул Дрю и резко выпрямился в кресле, отчего в голове вспыхнула боль. – Это отрывок из лекции Франзена! Почти слово в слово!

Крыса продолжала, пропустив его реплику мимо ушей:

– Ты умеешь отсеивать лишнее, но лишь на коротких дистанциях. Когда ты пытаешься написать роман – это как разница между спринтером и марафонцем, – он всегда разваливается. Ты видишь все возможные варианты, но не можешь выбрать какой-то один. Ты не теряешь слова, ты теряешь способность выбирать верные слова. Они все кажутся подходящими, но ни одно не подходит. Это печально. Ты как машина с мощным мотором и неисправной трансмиссией.

Дрю крепко зажмурился и резко открыл глаза. Крыса никуда не исчезла.

– Я могла бы тебе помочь, – объявила она. – Если захочешь.

– И ты мне поможешь, потому что?..

Крыса склонила голову набок, словно не веря, что ее собеседник, человек предположительно умный – университетский преподаватель, когда-то печатавшийся в «Нью-йоркере», – может быть таким глупым.

– Ты собирался прибить меня этим совком, и почему нет? Я всего лишь безродная крыса. Но ты не стал меня убивать. Ты принес меня в дом. Ты меня спас.

– И в награду ты исполнишь три моих желания.

Дрю сказал это с улыбкой. Знакомая тема: Ханс Кристиан Андерсен, Мари-Катрин д’Онуа, братья Гримм.

– Только одно, – сказала крыса. – И не любое желание, а только определенного свойства. Можешь пожелать закончить книгу. – Для большей выразительности она хлестнула хвостом по рукописи «Биттер-Ривер». – Но есть одно условие.

– Какое условие?

– Кто-то из тех, кто тебе дорог, умрет.