Трубит четвертый ангел— затмевается солнце, луна и звезды. После трубы пятого ангела — снова падает звезда, которой дан ключ от бездны. Отворяется бездна, и оттуда выходит дым, «как из печи».
Звезда «полынь»… Как много толкований было дано этой звезде! Вспомним, например, толкование Лебедева в «Идиоте» Ф. М. Достоевского, где звезда «полынь» сравнивается с сетью железных дорог. Но, я думаю, что нет нужды давать этой звезде такое аллегорическое толкование.
Звезда «полынь», по-видимому, обыкновенная комета. Появление комет, затмения («поразилась третья часть солнца») воспринимались в древности как несомненные, идущие от Бога, предвестия о грядущих катастрофах. Становится понятным появление звезды в рассказе Иоанна Богослова. Для него и для его современников появление кометы было событием, вызывающим настоящий ужас. Но почему все-таки звезда названа «полынь» и почему у воды появился полынный вкус? Это мы поймем позднее.
Вслед за кометой, после того как протрубил шестой Ангел, являются всадники, приход которых был предсказан в Ветхом завете: «Вид его (народа), как вид коней, и скачут они как всадники; скачут по вершинам гор как бы со стуком колесниц, как бы с треском огненного пламени…» (Иоил., 2; 4,5). Но обратим внимание, что в отличие от ветхозаветных всадников всадники «Апокалипсиса» имеют на себе брони «огненные и серные», изо рта коней выходят огонь, дым и сера.
«От этих трех язв, от огня, дыма и серы, выходящих изо рта их, умерла третья часть людей…» (Откр., 9; 18).
Что означает — огонь, дым и сера? Имеют ли они связь с полынным вкусом воды и градом, «смешанным с огнем и кровью»? Маловероятно, что эти детали, уточняющие картину катастрофы, только ни на чем не основанная фантазия.
Обратим внимание на ангела, описанного подробнейшим образом, который появляется после всадников.
«И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба, облеченного облаком; над головою его была радуга, и лице его как солнце, и ноги его как столпы огненные;
В руке у него была книжка раскрытая. И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю…» (Откр., 10; 1,2).
В наше время вид этого ангела напоминает картину ядерного взрыва. Такое сравнение как будто подтверждалось тем, что у людей после его появления образовывались на теле язвы. Подобные язвы возникают после попадания на кожу радиоактивного пепла. Но такое предположение невероятно. В то время ядерных взрывов быть не могло. Образование язв можно объяснить иначе и более просто.
После явления ангела, «облеченного облаком», в небесах происходит эсхатологическая битва архангела Михаила, стоящего во главе войска ангелов, и дракона. Битва с драконом — очень древний мотив. Этим объясняется его включение в «Апокалипсис», но битва, по-видимому, не имеет прямого отношения к рассматриваемой катастрофе. Так же как и последующий рассказ о приходе зверя, символизирующего Римскую империю и императора Нерона.
Проследим по тексту за дальнейшим развитием катастрофы. Ангелы выливают чаши гнева, в результате воды рек, источников и море превращаются в «кровь как бы мертвеца». Наконец выливает чашу гнева Божия седьмой Ангел. Снова колеблется земля — землетрясение Страшного суда, как и обычное землетрясение, не оканчивается первыми толчками.
«И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! Такое великое!
И город великий распался на три части, и города языческие пали, и Вавилон великий воспомянут пред Богом, чтобы дать ему чашу вина ярости гнева Его.
И всякий остров убежал, и гор не стало; и град, величиною в талант, пал с неба на людей; и хулили люди Бога за язвы от града, потому что язва от него была весьма тяжкая» (Откр., 16; 18–21).
Далее идет рассказ о разрушении Вавилона (заметим, что Иоанн Богослов подразумевает под Вавилоном современную ему Римскую империю). Зверя — Нерона и лжепророка бросают в «озеро огненное, горящее серою». Туда же бросают дьявола — дракона (продержав его перед этим тысячу лет скованным в бездне). В это озеро бросают после Суда всех грешников, которых только что воскресили, тех «кто не записан в книге жизни». Оставшихся сто сорок четыре тысячи «праведников и девственников» ожидает «небесный Иерусалим». Заканчивает Иоанн Богослов «Откровение» описанием «небесного Иерусалима», рая, по которому течет «чистая река воды жизни».
Какую реальную катастрофу можно сопоставить с катастрофой «Апокалипсиса»? Может ли после землетрясения в море появляться «огненный столп», повсюду распространяться запахи серы, а также идти токсичный град, вызывающий язвы и отравляющий воды, придающий водам полынный вкус? Видимо, мы здесь сталкиваемся с описанием катастрофы, близкой к той, которую мы уже рассматривали, когда анализировали легенду о гибели Содома и Гоморры.
Имеет смысл подробнее рассказать о катастрофе этого типа, чтобы дать объяснение новым деталям бедствия, упоминаемым в «Апокалипсисе».
