В 1826 г Пушкин дал подписку не принадлежать впредь ни к каким тайным обществам, в том числе и масонским. Тем самым поэт как бы закрепил формально своё фактическое отношение к этим обществам.
Период жизни с 1826 по 1837 год прошёл для Пушкина под знаком конфронтации с такими масонами, как А. Х. Бенкендорф, П. В. Дубельт, С. С. Уваров, А. С. Шишков (старинный соперник по литературно группировкам), М. А. Дондуков-Корсаков, С. В. Булгарин, Н. И. Греч и др.
Этот же период отмечен постоянными контактами поэта с новым царём Николаем I. Это сближение значительно ослабило позиции недругов Пушкина. Бенкендорф остерегался крупно конфликтовать с поэтом, а доносы Булгарина чуть не обернулись позором и моральной смертью последнего. И в других, неприятных для Пушкина ситуациях Николай I неизменно помогал «своему» поэту.
Творчество поэта, исключая «вольнолюбивые» произведения 1817–1820 гг., шло вразрез с масонскими идеалами. Русский поэт так и не «заразился» до конца этими идеями, он «пел» великие своей Отчизны, гордился её историей и культурой, деятелями разных времён и поколений, разделял вместе с нею её горести и неудачи.
В «Истории пугачёвского восстания» поэт обнаружил ещё одну грань своего таланта. На очереди в планах Пушкина-патриота, Пушкина-историка стояла выдающаяся личность Петра Великого. В планах поэта-историка было также освещение личности (и времени) другого русского императора — Павла I. Это были только мечты, но и они не предвещали для определенной части русской общественности ничего хорошего — ведь Павел пал жертвой масонского заговора.
Пушкин вообще систематически критиковал Запад — цитадель мирового масонства. Под особую критику поэта попала Франция с её бесконечными масонскими революциями, а также Польша и, в частности, польское восстание 1830–31 гг., которое, как известно, пользовалось всемерной поддержкой западных политических кругов.
Другой неприятной для масонов особенностью творчества Пушкина был его интерес к запретным темам. Касаясь их, поэт разоблачал некоторые масонские тайны. Здесь, в первую очередь, следует указать на его отзыв о А. Н. Радищеве. В двух своих работах (статья «Александр Радищев» и очерк «Путешествие из Москвы в Петербург») поэт не только «по пунктам» опроверг мысли и взгляды своего соотечественника, но и впервые публично объявил, что Радищев был масон («мартинист») и что его знаменитое «Путешествие из Петербурга в Москву» есть плод масонского древа. «Радищев, — писал Пушкин, попал в их (масонов
Другой крупный масон М. М. Сперанский как шеф II отделения Канцелярии Его Величества, внимательно наблюдал за печатанием «Истории Пугачева» и, когда первые экземпляры были уже готовы, он всё-таки ещё раз спросил разрешения у царя на выход в свет этого сочинения. Николай вторично подтвердил свою волю, и масонам ничего не оставалось, как подчиниться. Пушкин продолжал в 1835 г. архивные изыскания на эту тему. К сожалению, работа эта, как и история Петра I, не была закончена. А какие бы краски добавил поэт к портрету Пугачёва!
Очень возможно, что вопросы, касавшиеся запретных масонских тем, поднимались поэтом в последние годы его жизни в частных беседах с друзьями и знакомыми, Можно себе представить, какую это вызывало реакцию в масонских кругах!
Да, масонам было дело до Пушкина: его надо было или приручить, или убрать о дороги.
