– Пацаны, извините за опоздание – опять на Литейном задержались, – объяснил Филонов, басовито откашлявшись. – Короче, выяснили мы насчет того отмороженного прокурора. Ну, помните – которого нам весной в рефрижераторный фургон подбросили?
– Сначала подбросил, а потом на нас же и стуканул, – недобро сощурился старый вор.
– И кто же это? – заинтересовался Данила, закуривая.
– Некто Владимир Петрович Заметалин, – Филонов в сердцах сплюнул через балюстраду.
– Он же – мой бывший «отрядный», – добавил Батя задумчиво. – Такой вот рамс, пацаны…
Новость оказалась слишком неожиданной, чтобы усвоить ее мгновенно.
Данила затянулся сигаретой до диафрагмы и, выдохнув серую струйку, глянул искоса. Димон нервно расслабил узел галстука и расстегнул верхнюю пуговичку сорочки. Сергей поднял брови, собрав лоб в морщины, да так и остался стоять с выражением удивленного недоумения.
– Посто-о-ой… – наконец протянул Трубецкой. – Мы ведь Заметалина минувшей зимой в бухаловке «Кроликовод» видели. Данилка у него еще пуговицу с шинели оторвал. А потом долго бил по голове бильярдным кием. А я-то думал, Гамадрила там и замочили!
– Значит, не до конца замочили, – процедил Пауков и нецензурно выругался.
– Выплыл, упырь! – скривился Филонов.
И лишь Черняев, более других тренированный звероколхозной жизнью, удержался от демонстрации эмоций. Только спросил:
– И чем же теперь наш Гамадрил занимается?
– Он теперь модный ресторатор, – сообщил Жека. – Держит самый крутой кабак во всем Бандитском Петербурге.
– О-очень интересно! – протянул Черняев. – Кабак, значит, держит… И что – никому ничего не платит?
Поставив на колено ноутбук, он деловито зашелестел клавиатурой. В базе данных крышуемых ресторанов Бандитского Петербурга фамилия Заметалин почему-то не значилась.
– Ничего не понимаю… – озадачился Данила. – В центре – почти все наше… Ну, не считая Казанского собора, который казанская оргпреступная группировка крышует. Так на чьей же он земле?
– В том-то и дело, что не на земле он работает, – пояснил Батя, указывая в сторону Невы. – Возьми бинокль… И во-о-он туда посмотри!
Черняев нетерпеливо припал к окулярам, подкручивая колесико резкости.
Из-под Дворцового моста медленно выплывал довольно большой катер, по борту которого четко прочитывалась надпись «Блатхата», выполненная старославянской вязью. Судя по судовой архитектуре, это был списанный сторожевик.
– Земля Бандитского Петербурга действительно наша. А вот вода – пока что ничья, – опечалился Жека. – И все по понятиям, не придерешься. Сегодня «Блатхата» в одном месте, завтра – в другом. Гастролеры.
– Мда. Эту тему мы упустили! – опечалился Данила, продолжая следить за плавсредством через оптику.
– Короче, пацаны, надо заняться! – строго прищурился Батя. – Предъява-то серьезная!
– Ох я ему и предъявлю! – мечтательно протянул Черняев, прикидывая, какой способ станет наиболее эффективным и унизительным для будущей жертвы.
Яйцеобразный купол Исаакия вклеивался в холодную синеву питерского неба. Тяжелая позолота отбрасывала веселые солнечные зайчики, и блики эти ложились на взъерошенные ветром головы пацанов, создавая подобие нимбов. Поганый плавучий кабак выглядел для мощнейшего криминального холдинга до смешного ничтожной целью.
– Могу натравить на Заметалина своих ментов, – наконец уронил Филонов. – Легко!
– У меня на реставрации работают неплохие исламские специалисты, – как бы между прочим заметил Пауков. – На все руки мастера! Особенно по обрезаниям. Как увидят что лишнее – так сразу за ножи и хватаются!
– Я тоже кое-чего могу предложить! – высказался Трубецкой несколько загадочно. – Да такое, что его «Блатхата» потом ввек не отмоется!
– Сейчас мы его сделаем! – взяв со стола мобильник, Жека деловито нащелкал номер. – Алло, Павлюченко? Да, это я. Я тебе по делу звоню. Тут у нас по Неве и каналам плавучий кабак курсирует, бывший сторожевик. Называется «Блатхата». Знаешь такой? Что – и на открытии был? Тогда слушай задачу…
Заложив щегольской вираж у Василеостровской стрелки, плавучий кабак неторопливо пополз вверх по Неве. Золоченый шпиль Петропавловки пронзал синее небо, словно шея любознательного лох-несского чудовища. «Блатхата», потихоньку сбавляя скорость, шла теперь самым малым метрах в двадцати от берега. Слитный густой звук двигателя постепенно распадался на прерывистый рокот, напоминающий стук пулемета.
Стоявший в рулевой рубке Заметалин достал подзорную трубу, тщательно протер сиреневатые линзы бархоткой и взглянул сквозь оптику на узкую песчаную косу под бастионами. На фоне гранитных контрфорсов мелькали смуглые тела пляжников и пляжниц. Среди последних было немало молоденьких девушек, загоравших топлес. Выцелив самую грудастую, Гамадрил плотоядно ухмыльнулся, прикидывая, в каких позах он бы ее поимел.
Сегодняшние клиенты плавающего ресторана совершенно не реагировали на маленьких купальщиц. И это не удивляло: вот уже третий день на борту плавучего кабака гуляли падкие до водки финны.
